Тихие выходные в провинции

****

Девушки как раз завершили делать друг другу причёски, когда в дверь комнаты робко постучали.

– Натали, – раздался негромкий голос Павла. – извини, что тревожу, но мне нужна твоя помощь.

– В чём дело? – Наталья резко отворила дверь.

– Я не могу… – Павел прервался, засмотревшись на вставшую за спиной у подруги Ольгу. – Мадемуазель Сосновская, как вам идут эти локоны.

– Можете звать меня по имени, – кокетливо произнесла девушка.

– Ты пришёл нам комплименты говорить или что-то случилось? – прервала их Наталья.

– Я сидел в вашей библиотеке, а сейчас пошёл в свою комнату, чтобы подготовиться к ужину, и не смог туда попасть. Она закрыта. Сколько ни стучал, никто не открыл, хотя, по-моему, дверь заперта изнутри. В замочной скважине ключ.

– Может, Серж крепко спит?

– Я стучал громко и долго. Не знаю, как крепко надо спать, чтобы не услышать, – усомнился Павел.

– Пошли тогда тёте скажем. Ей решать.

Наталья думала, что тётя велит Прошке или Игнату как-то открыть дверь, не отвлекаясь сама на это недоразумение, но она, услышав, что Демьянский скорее всего в комнате, нахмурилась и пошла вместе с Павлом.

Павел сказал правду: ни на стук, ни на уговоры никто не откликался. В замочной же скважине изнутри находился ключ, причём в таком положении, что вытолкнуть его не получалось. Чем дольше тянулась эта суета, тем больше хмурилась тётушка. Наконец вызванный Игнат взломал дверь.

Когда она распахнулась, в сгустившихся сумерках гостевая спальня вначале показалась Наташе пустой.

– Боже, опять! – вздохнула рядом тётка. – Опять ковёр придётся чистить.

– Тётя, надо вызывать целителя, Серж ранен, а ты о ковре.

– Он не ранен. Он мёртв. Я чувствую, – сказал Павел.

– Какой ужас! Может, вы ошиблись? – переспросила Ольга. – Вы ведь даже не осмотрели его.

– Павел в таких вопросах не ошибается. Он некромант, – говоря это, Наталья не сводила глаз с лежавшего тела.

Оно лежало сломанной куклой, не шевелясь и не издавая ни звука.

– Стойте все тут, я посмотрю, – скомандовала тётя и решительно пошла к телу.

Ни у Натальи, ни у Павла, ни тем более Ольги, желания спорить с ней не возникло.

Марья Петровна, шурша платьем, опустилась рядом с телом и прикоснулась к нему.

– Мёртвый. Холодный и сердце не бьётся.