Разделённые

Следующую строчку они запели все вместе.

Мы твои на век дочерья,

Жизнь подарила,

Свет нам дала.

Писанья твои

Мы будем чтить,

Законы твои

Всегда будут жить.

Сменимся мы, но

Слова твои будут и дальше

Мир наш хранить.

Я открыла глаза. В хвалебной песне говорилось о том, что свет – это мука. Я никогда не могла понять этого. Вернее не могла понять сейчас. Все разы, когда я слышала эту песнь, я не придавала этим словам значения.

Теперь же эта строчка взволновала меня настолько, что я боялась, потеряв самообладание, броситься бежать в свой лунодом.

О какой муке говорила прародительница? Неужели она имела ввиду то щемящее чувство, которое окутывает всё моё естество, стоит мне вернуться в поселение после встречи с Лучезаром?

Выходит, от этого нас пытается уберечь Луна?

Тем временем Старейшины закончили петь и принялись танцевать, выполняя грациозные движения. Они словно бы парили, а их лунфеты блестели под лунным светом, вздымаясь вверх, настолько они были лёгкими.

Я глубоко вздохнула и оглядела стоящих полукругом сестёр.

У всех на лицах читалось искреннее восхищение и благоговение, которые я испытывала буквально лунуту назад. Но сейчас…

Я невольно прижала ладони к груди. Сейчас внутри меня словно бы пустота поселилась, и её не могут заполнить ни чудесные песни, ни нахождение в родном поселении.

– Лунолика.

Я вздрогнула, услышав совсем рядом голос своей шилэнис. Сестра стояла в нескольких шагах от меня, приветливо улыбаясь.

– Лунайра! – воскликнула я. – Как твоё самочувствие, не померк ли лунный свет вокруг тебя?

– Сияет как и прежде, – отозвалась она.

– Ты не думай, мне даже нравится проводить время со Старейшинами. Столько всего узнала, – Лунайра подошла ближе и, заговорщицки понизив голос, добавила. – Они поведали мне, что хотят, чтобы ты вошла в Лунную Общину.

– Что? – я не верила в то, что услышала. – Зачем им это? Разве я им не нравлюсь?

– С чего ты это взяла? – непонимающе вопросила моя шилэнис. – Да, они, бывает, сердятся, им не нравится твоя закрытость, но именно это и привлекает их внимание.

– Почему они наказали меня? – не выдержав спросила я. – Почему не…

– Тихо! – перебила меня Лунайра. – Ты же знаешь, им очень много лун, они мыслят иначе. Нам их, увы, не понять. Но мы должны помнить, что они хранители писаний прародительницы и одни из её первых дочерей. – Сестра ненадолго замолчала, словно погрузившись в раздумья, после чего произнесла. – Не обижайся на них, всё образумится. Да и меня они отпустят.