Разделённые

Я не знала, сколько прошло времени, прежде чем моё запястье схватила чья-то рука. Меня потянули наверх, и я наконец-то смогла вдохнуть.

Проморгавшись от песка, я увидела перед собой Лунайру. Возле неё валялись брошенные плоды сияйя. Они смотрелись очень красиво, светло-фиолетовые на сером песке.

– Прости меня, – дрожащим голосом проговорила Лунайра и вдруг, притянув меня, прижала к своей груди. – Я так виновата, хотела порадовать тебя, а вышло наоборот.

– Я не виню тебя, – прохрипела я и облегченно вздохнула.

Я замотала головой, отгоняя картинки прошлого. С той ночи я стала ещё более замкнутой, всего боялась и дергалась от любого шороха. Так за мной закрепилась репутация «пугливой», а выражение «дурная» постепенно сошло на нет.

Сёстры перестали воспринимать меня всерьёз, считая, что такая боязливая лунница не способна принести ничего плохого.

Однако, отношение ко мне не улучшилось. Теперь меня презирали за мою закрытость, нерешительность и слабость.

Все, кроме Лунайры, Селены и… Лучезара. Я подняла голову и, прижавшись спиной к стене, тихо произнесла;

– Почему он не стал меня презирать? Даже решил помочь… Кто же он такой, этот дикарь?

Конечно, я верила во всё то, что рассказывали Старейшины и моя собственная шилэнис, но Лучезар никак не вязался с образом дикаря, которого я себе представляла.

Мне вдруг сильно захотелось увидеть его, настолько сильно, что, казалось, будто само моё тело вопреки воле может помчаться к границе.

Сердце стучало так, словно я оббежала поселение не менее пяти раз. Его гулкий стук эхом отдавался в моей голове, заглушая все прочие звуки.

Оглядевшись и убедившись, что рядом никого нет, я крадучись пошла вдоль длинной тени, что отбрасывала одна из крыш.

– Прошло уже столько ночей, он наверняка уже забыл обо мне, – тихо сказала я, словно это могло вразумить меня. – Не стоит питать надежды,что он по прежнему ждёт меня на границе…

Вопреки своим мыслям и здравому смыслу, я упрямо шла дальше и остановилась лишь тогда, когда впереди показались широкие песчаные просторы.

– Да что я творю такое?! – я схватилась руками за голову и, опустившись на прохладный песок, заплакала.