Разделённые

Поморщившись, я слегка пригладил взъерошенные волосы рукой и, открыв глаза, уселся поудобнее.

Мой гелифет ярко блеснул в лучах копии Солнца.

В голове вновь всплыли слова брата о том, что я не должен появляться возле Ока. Лишение возможности наблюдать за жизнью людей было для меня самым большим наказанием, я не представлял свою жизнь без ровной глади, в которой отражался мир смертных.

Мои зубы сжались, а лицо искривилось, показывая моё недовольство и безысходность. Теперь я смогу бывать возле Ока только в первый час восхода, когда в поселении все ещё спят.

– Я так и знал, что найду тебя здесь.

Яркий и звонкий голос Лучесвета резко разрушил блаженную тишину. Я приоткрыл один глаз, лениво наблюдая за тем, как мой невыносимый брат вприпрыжку идет ко мне.

– Зачем искал? – спросил я, как только он остановился.

– Подумал, странно, что тебя не видно, – просто ответил Лучесвет. – Прошлый восход ты так красиво играл на лучене, я заслушался.

– Ты пришёл только для того, чтобы сказать мне это? – я вовсе не хотел быть грубым с ним, но меня раздражала навязчивость брата, тем более сейчас, когда я хочу побыть один.

– Не только… – Лучесвет вдруг опустил голову, вся его фигура как-то сгорбилась, и он стал казаться меньше. – Можешь рассказать мне про Око? Что ты в нём видишь… почему тебе нравится смотреть в его гладь?

– Коль интересно, сам посмотри, – фыркнул я.

– Я… мне боязно, – брат с мольбой посмотрел на меня. – Мне нравится твоя непокорность правилам, хоть я никогда не смогу быть таким как ты, но… я хочу понять тебя.

Это признание стало для меня большой неожиданностью. Прежде среди всех братьев Лучесвет выделял только Солариса.

– Ну, я вижу жизни людей, – проговорил я, сложив ноги и оперившись о колени локтями. – Слушаю их музыку, разговоры. Мне нравится наблюдать за их взаимодействиями. – Чем больше я говорил, тем больше мой голос приобретал звонкие нотки.

– Знаешь, они делают несколько действий, не понятных мне, например «объятья».

Лучесвет как-то странно смотрел на меня, мне показалось, что в его глазах и вовсе промелькнул неподдельный страх. Я хотел продолжить свой рассказ, но остановился. Что-то в поведении брата меня насторожило. С чего вдруг Лучесвет стал интересоваться Оком и тем, почему оно мне дорого?

Выждав немного, я притворно громко засмеялся.