Разделённые

Виктор Иванович часто готовил завтраки, вставал раньше меня и первым делом шёл сюда. Мне приятна его забота.

Несмотря на то, что прошло всего три года, седых волос на его голове стало больше. Я узнал, что Виктору всего шестьдесят два года, по меркам солнечников – ничто. В этом возрасте мы ещё дети, как сказал бы мой сольхан – юнцы.

Для смертных же этот возраст означал приближение старости. Это ждало и меня.

Сегодня я, как всегда, сходил на работу и стал возвращаться домой после полудня. На меня, как обычно, стали обращать внимание.

Особенно я был интересен девушкам.

Не было и дня, чтобы представительница смертных не подошла ко мне, дабы познакомиться. Карие, зелёные, голубые, серые глаза… но не одни глаза не могли сравниться с голубизной радужек Лунолики.

Я просил прощения и уходил, оставляя девушек в недоумении. После же слышал за спиной их тихое “наверное, у него есть девушка”.

Да, есть! Хоть и далеко, но она есть! И я никогда и ни за что не обращу своё внимание на другую. Эта любовь на всю жизнь и лучше я буду страдать в одиночестве, нежели позволю себе хоть мысль о том, чтобы связать свою жизнь с другой!

И я страдал… каждую ночь, поднимаясь на крышу.

– Может, тебе перестать ночами смотреть на Луну? – вопросил Виктор, когда я в очередной раз собрался уходить. – Ты так состаришься раньше времени, сынок.

Я вздрогнул. Меня не страшила скорая старость, меня страшило то, что я могу больше не увидеть свою возлюбленную, а потому…

– Прости, Виктор, – проговорил я, не смотря на него. – Но я не могу пропустить ни одной ночи, вдруг именно сегодня я смогу разглядеть в лунном свете её силуэт.

– Это будет зваться галлюцинацией, – покачал головой человек, хмуро глядя на меня.

Я же слегка улыбнулся. Конечно, я не рассказал Виктору, что моя любимая есть часть Луны и увидеть её в лунном свете вполне реально.

Я надеялся на это больше всего на свете.

Человеческая жизнь давалась мне трудно. Моя выносливость постепенно истощилась – благодаря бессонным ночам и утренней работе – и я стал всё чаще чувствовать усталость.

По возвращении домой я тут же заваливался в постель и спал до самого вечера, после чего, поужинав, поднимался на крышу.

И так каждый день.

Просто удивительно, что Виктор до сих пор меня не выгнал. Может, потому что привык? Я тоже привык к нему.