Разделённые

Старейшины устанавливали в центр крыши большое, полукруглое стекло которое делало лунный свет сильнее и концентрированнее. Наказуемого помещали прямо в центр. Я поёжилась, вспомнив как одна из сестёр подверглась этому наказанию за то, что посмела плавать в священном озере – месте в котором видны все звёзды небосклона и сосредотачивается положительная энергия. Несчастная тогда несколько восходов ходила, качаясь, мало ела, и была бледной… но её бледность ни шла в сравнение с той, что сейчас царила на коже Лучезара.

Для нас, лунниц, данное наказание было неприятно, лишало сил и красоты.

Для сына Солнца же это было больно, ведь этот свет противоречил самому его существу. Точно так же, как мне плохо под лучами Солнца, Лучезару плохо под лучами Луны.

Хоть он и мог ходить по нашей земле не испытывая особого дискомфорта… концентрированный свет, это совсем другое дело.

– Лучезар, – вырвалось из моих уст.

– Тебе не стоит его жалеть, – строго произнесла стоявшая у стены Астрея.

Я вздрогнула, только сейчас заметив шилэнис Селены.

Скосив глаза я заметила, что сестра замерла уставившись на Тёмную Сторону Луны – так иногда называли Астрею из-за того, что её кожа имела глубокий, тёмно-синий оттенок.

– Ему больно, – тихо проговорила я, вновь обращая свой взор на Лучезара. – Он достаточно настрадался, разве нет?

– Кто определяет это? – невозмутимо спросила Астрея. – Может он только начал познавать страдания. Может это впервые, когда он несёт наказание за содеянное.

– Неужели вам нравится смотреть на его мучения? – крикнула я.

– Я просила тебя держаться подальше от Селены, ты же не пожелала этого делать, – покачала головой лунница, пропуская мой вопрос. – Ты – испорченный луч нашей прародительницы, и хочешь так же испортить мою ширеле…

– Но я больше не твоя ширеле! – воскликнула молчавшая до сих пор Селена. – Ты решила оставить меня! Разве нет?! К чему сейчас все эти слова? Делаешь вид, что тебя волнует моя судьба?

– Я переживаю о тебе как и прежде, – ровным голосом ответила Астрея. – Ты должна понимать, что я не смогла бы всегда быть рядом с тобой, мне много лун, моё время пришло.

– Ты сама определила, когда пришло это время! – из глаз Селены брызнули слёзы. – Сама сказала, что готова! Тебя никто не заставлял!

– Прости меня, – Астрея отвела взгляд. – Но моё время правда пришло, когда настанет твоя ночь, ты тоже это почувствуешь.

Зал опустился в тишину. Молчала я, молчала Селена, Астрея вовсе покинула зал. Иногда слышалось тяжёлое дыхание Лучезара.