Санклиты 4. Ангел Жизни

– залив в себя новую порцию янтарной жидкости, сказал Ковач.

– Не могу. Он обещал и…

– Мужчина защищал любимую. За это его наказываешь?

– Нет! Но… – как же хреново-то! – Я его знала другим. А этот… убийца, жестокий, хладнокровный!

– Мы все не ангелочки, вообще-то. – Нико опрокинул еще одну стопку. – Санклиты убивают, чтобы жить, не забыла?

– Такое не забудешь.

– Думаешь, на моей совести мало смертей?

– Я сама убивала.

– Не смеши. Скольких? Дай угадаю – и десятка не наберется?

– Тут не цифры важны.

– Ой, ли? А если скажу, что сам убил более тысячи?

– Серьезно? – я потрясенно посмотрела на него. – И… как ты с этим живешь?

– Дышу, двигаюсь, делаю, что должен. – он пожал плечами. – Легко ли это? Нет. А выбор есть? Тоже нет. Вот и все.

– Кровь и боль. Вот и весь сказ.

– Кто сказал?

– Мой приемный отец.

– Савва – мужрец. Тьфу, мудрец. – мужчина налил нам. – Давай за него выпьем.

– Давай. – виски обожгло горло, а новая порция боли Нико – душу.

– Знаешь, полегчало! – он удивленно покачал головой.

– В каком смысле? – я напряглась.

– Ты – мой друг! Спасибо! – мужчина обнял меня. – Кроме тебя и Горана друзей и не было никогда!

– А давай-ка ты уже ляжешь баиньки, хорошо? – помочь ему встать сил не хватило. Поэтому мы доползли до кровати «на четырех костях», и я помогла ему на нее забраться, подталкивая под задницу.

Едва голова пьянущего богомола коснулась подушки, стены номера начал сотрясать богатырский храп.

– Нарисовался, фиг сотрешь. – констатировала мисс Хайд.

– Родная моя. – прошептал он.

– Уйди! Я ухожу!

– Куда, логичная моя? – мужчина улыбнулся.

– Ты – на…, я – домой.

– В таком состоянии за руль собралась? И не мечтай.

– Такси вызову.

– Это ты мне скажи.

– Драган! – я шагнула к нему, прекратив опираться на косяк – и это было ошибкой, потому что гравитацию никто не отменял. Он подхватил меня в последний момент, тело взмыло в воздух. – Куда летим? – ворчливо осведомилась я, обхватив его за шею.

– В кровать. – в глазах хорвата отжигали черти.

– В твою не полечу.

– Поздно, уже на посадку идем. – он осторожно уложил меня на постель и накрыл пледом.

– Улечу завтра.