Санклиты 4. Ангел Жизни

– А не многовато у тебя господ? – я через силу улыбнулась, глядя на Крота – постаревшего, обрюзгшего, но все такого же мерзкого. – То ты Баалу лаковые туфли лижешь, то на Архангела смотришь подобострастно? Определился бы уже!

– Не… неправда! – подслеповатые глазки под белесыми кустиками бровей забегали из стороны в сторону.

– Нельзя служить двум господам. – наступая на него, процедил сквозь зубы Сэмуэль. Это из Библии? Хотя, что еще цитировать одному из верховных ангелов? Не Донцову же.

– Что за дела у тебя с Баалом?! – прижав Крота к стенке, громыхнул Архангел.

Громкий какой, даже уши закладывает. Или это у них фирменный устрашающий спецэффект – трубный глас и все такое?

– Ни-ни-каких дел! – преданно глядя ему в глаза, заверил Крот.

– Ты про кольцо Соломона его спроси. – с усмешкой посоветовала мисс Хайд.

– Ах ты, нечестивец! – Сэмуэль сжал горло подонка. – За моей спиной дела с демоном проворачивал?!

– Умеешь ты помощников подбирать! – не смогла удержаться я.

– По… ща… ди! – прохрипел Крот, протянув в мою сторону руку. В глазах, вылезших из орбит, метался ужас и мольба о помощи. Во мне не было жалости к нему. Но за его спиной одна за другой протаивали бледные Тени с измученными лицами – те санклиты и люди, у которых эта равнодушная тварь отняла жизнь в процессе получения совершенного оружия – берсерков. Он стольких загубил в угоду своим амбициям и картонным идеалам этой секты во главе с Пауком, сволочь!

– Отпусти его.

Этим нас тоже не удивишь, сама умею так повышать голос, что у соседей канарейки в обморок падают, а попугаи заикаться начинают.

– Отдай его тем, у кого больше прав на отмщение, чем у тебя.

– Что? – Архангел поперхнулся и воззрился на меня с непередаваемой гаммой чувств на лице. – Ты их видишь?..

– Также, как тень от твоих крыльев. – я пожала плечами.

Его руки разжались. Не глядя на Крота, чьи легкие раздирал надсадный кашель, Сэмуэль осторожно приподнял мой подбородок, заглянул в глаза, и мы зависли между небом и землей. Я доверчиво смотрела на него, ощущая, как душа тянется к нему, словно зареванный малыш к матери.