Санклиты 4. Ангел Жизни

– Маша достала листы из печатной машинки, вынула вложенную между ними сиреневую хрусткую копирку, и отдала Наташе. Та протянула их парню, алея щеками.

– Так. – потеряв к ней интерес, он быстро пробежал текст глазами, и картинно застонал, – опять одни дети!

– Ты долго там? – в кабинет сунул голову с буйными черными кудрями другой парень. – Нас ждет сам знаешь, кто. Здрасьте, девочки.

– Здравствуй, Аристарх.

– Уже иду. – не отрывая глаз от бумаг, пробормотал Гаспар.

– Что там? – кудрявый выхватил у него листы.

– Надо идти за ними. – прошептала я, не в силах отвести взгляд от Наташи. Кого-то она мне напоминала. Красивые глаза – не карие, более светлые, и очень знакомые.

– Так идем. – Арсений потянул за руку. Хорошо, потом вспомню. Мы догнали парней и долго шли за ними. Наконец, коридор – уже тогда серый и безжизненный, вильнул в сторону, и мы все разом попали в райский сад.

– Так вот для чего была нужна часовня! – воскликнула я, любуясь сочными растениями и огромными цветами самых разных форм и расцветок. – Оранжерея! – не удивилась бы, увидев невесомо порхающих бабочек. Но вместо прекрасных созданий пришлось смотреть на двух Архангелитов.

– И как нашему клоуну удалось на это деньги выбить? – брезгливо морщась, Паук оттолкнул от лица темно-зеленый лист.

– Жоржику? – Аристарх сорвал цветок и сунул ему под нос. – А он бухгалтершам нашим духи заграничные таскает, косметику и все остальное.

– Вот ты гад! – Гаспар вырвал у парня цветок и смачно чихнул. – Знаешь ведь, что у меня аллергия!

– Бедняжечка! – съехидничал парень, ничуть не жалея. – Кстати, Наташка твоя вон, тоже благоухает его подарочками! Он за ней давно ухлестывает! Не боишься, что отобьет?

– Кому он нужен, больной на всю голову? – Паук презрительно изогнул губы.

– А как же Валя?

– Она санклит. Таких дальше постели пускать нельзя. Мне тебя учить, что ли?

– Думал, ты втюрился в нее. – Аристарх посмотрел на него так, словно видел впервые.

– Ерунду не говори. – Гаспар посмотрел на часы. – Сколько можно ждать?

– Где же моя ненаглядная, где? – пропел парень, прижав руки к груди.