Я тебя не...

Малолетки прятали лица от камер, маршируя дружной шеренгой в быстроходы палаты магического следствия. На меня накинулись с расспросами, и я, к удовольствию прессы, не стеснялся в именах, фактах и обстоятельствах.

- Мы слышали, что одним из участников запрещенной вечеринки стал ваш сын!

- Верно. Поэтому он понесет ответственность наряду с остальными участниками безобразия. Я не только отец, но и Верховный магиаф империи. И как первый, и как второй – я не могу и не имею права закрыть глаза на такой поступок. Граждане империи могут спать спокойно, в полной уверенности, что отныне закон и порядок будут неукоснительно соблюдаться, невзирая на чины, знакомства и финансовый достаток отдельных лиц.

- Вы не боитесь ворошить осиное гнездо? – спросил кто-то встревоженно, явно не под перо.

- Страх – удел слабых. Его можно победить только одним способом: идти лоб в лоб. Советую попробовать. Всем доброго вечера.

В том, что он будет «добрым», я даже не сомневался. Изабелла устроила шедевральную истерику, требуя, чтобы я освободил ее сына.

Именно «ее» сына, что еще раз натолкнуло меня на мысли. На каждое мое «нет» она изливалась новыми и новыми возражениями, заверениями, уверениями, мольбами, просьбами, даже встала на колени.

- Поднимись, - произнес устало, скидывая с себя жилетку.

Я уже вошел в личную спальню и намеревался отдохнуть, но она и здесь меня достала. Мы годами живем в разных комнатах, изредка встречаясь в общей спальне, скорей по привычке, чем из каких-либо чувств. Возможно, когда-то они и были, по молодости, юности и горячности, но от них не осталось ничего, кроме болезненной привязанности.

Не забеременей она, все сложилось бы иначе…

- Нет, Сатор, - рыдала леди Энуар, размазывая макияж по красивому лицу. – Пожалуйста! Кельвин – все, что у меня от него осталось, я не могу его потерять, ты не можешь лишить меня смысла жизни!

- От него? От кого, Изабелла?

Она вздрогнула, словно получила оплеуху.

- Не делай вид, я давно догадывался, что Кельвин не мой сын. Никогда не чувствовал к нему ни любви, ни привязанности, и в том, что случилось – большая доля моей вины.

Не знаю по какой причине ты выбрала меня, а не отца своего ребенка, но, пожалуй, я преподам ему самый главный, самый важный, самый нужный отцовский урок. Он возненавидит меня. Но однажды, если хватит мозгов, поймет, что я спас его от куда больших ошибок. Когда бы ты его остановила? Когда бы поняла, что хватит? На моих глазах он издевался над девочкой и был готов ее изнасиловать.