Мироплеты

Всей семьей. Прошел месяц, и ему отказали. Была надежда и ушла… Отказали и во второй раз, когда три года назад люди Вермиса нашли нашу ферму. Новое заклинание в Идем. И новый отказ. Еще меньше надежды… По секрету от всех мы переехали в Мидлхолл… Два горьких напрасных раза никто не хотел видеть нас в Идеме. А недавно, когда ты заболел, настал черед третьего…

Мать повернулась к отцу:

– Теперь они не откажут, правда? Не смогут отказать? Стэн? Ты уверял, что фамилия Орон не последняя в твоем мире… – в напряженном голосе матери Трою послышались слезы, которых он не замечал в ее глазах.

– Милый, ведь им передали, как много от этого зависит? Мы можем надеяться снова? Надеяться лучше, чем до этих пор?

– Рут, – отец обнял маму за плечи. – Что ты хочешь, чтобы я сказал? Тебе самой все известно. Мои слова попали в уши самому Долиандру. Кью тоже их услышал. В тех словах заключена вся моя душа. Большего я не смог бы выразить и перед лицом собственной смерти. Идемом правят не звери. По крайней мере, когда-то это было не так… Скоро мы будем знать, сохранилось ли в наших правителях хоть что-то, кроме страха и подозрительности.

– Долиандр – это король? – решил уточнить Трой, впечатленный звучным именем.

– Нет, любезный! – отозвалась бабушка, молчавшая с того самого момента, как внук прервал ее глубокомысленные рассуждения… уже и не вспомнить, о чем. – Долиандр – трелунт дома скалодувов. Высший перст Инлинана, совета мироплетов. А за короля у нас Кью… Не отчаивайся, милая Рут! – обратилась она к маме.

– Для того, чтобы Идем вновь распахнул перед нами свои врата, достаточно, чтобы хотя бы один из них дал свое согласие. Долиандр по-своему милосерд, когда не сочится желчью, а Кью может кивнуть, не дослушав или даже не дослышав, с чем к нему обращаются. Наш король справедлив – ему все равно.

– Я не отчаиваюсь, Марта! – Рут наклонилась и подняла с пола обломки идемских палочек. – Мне просто нельзя отчаиваться – у меня сын… Простите, я должна вернуться на кухню.

Стэн, можно это выбросить?

Едва только Рут покинула гостиную, Марта тяжело откинулась на спинку кресла и со строгостью воззрилась на сына, возобновившего свое расхаживание вперед-назад мимо занавешенных окон:

– Вот как? Фамилия Орон не последняя в нашем мире? Правда, Стэнли? Ровно это ты и сказал бедной девочке?

– Так было веками, мати! Я не солгал! Что бы ни совершил мой старший брат, славу нашего дома не могли предать забвению за пару десятилетий.