Наследники Шамаша. Том 2. Рассвет над пеплом

Альжбета продолжала много занималась с Мэйдой и неплохо выучилась местному языку, подружилась со слугами Вайнхольда, которые полюбили её за ласковый голос, простоту и за то, что она не задирала нос, переписывалась с преподобным Майахофом и часто вспоминала господина Бернхарда. Даже, казалось, Лейлин привыкла к ней.

Однажды Альжбета застала Лейлин за тем, как она подсматривает за их уроками с Мэйдой. И приятно удивилась, когда обнаружила, что служанка перестала горбить спину, стала любезнее и начала аккуратнее одеваться.

— Миррина Альжбета, — тихо и нерешительно сказала она, когда принесла ей выстиранные платья.

— Называй меня Альжбетой, — добродушно отозвалась та.

— Вы могли бы научить и меня манерам?

Альжбета хотела удивлённо фыркнут, но спохватилась и спокойно ответила:

— Почему бы и нет.

«Как бы смеялся Александр, — подумала Ишмерай. — Он то и дело обвинял меня в отсутствии манер. А теперь я стала учительницей!»

— Я хочу уметь красиво себя держать, красиво одеваться, говорить и танцевать, — заявила Лейлин.

— Ты — красивая, Лейлин, — ответила Альжбета, внимательно поглядев на девушку. — Но тебе осталось вытравить из тебя всю твою грубость. Ты хамоватая.

Брови Лейлин изумлённо поднялись, и она вдруг расхохоталась. Хрипло, грубо, но заразительно.

— По-твоему, я должна быть покладистой?

— Точно нет, — усмехнулась Альжбета.

— Да, мужчина должен знать, что ты всегда можешь как следует ответить.

С тех пор Лейлин стала внимательнее относиться к своим обязанностям в отношении новой приятельницы.

Альжбета перестала бояться города. Выходила только с семьёй Вайнхольд или Ирмой, симпатичной пышной женщиной средних лет, экономкой. Девушка боялась города, а больше него самого боялась солдат, которые начали прибывать в Аннаб, с победой закончив свой разрушительный поход в другие земли.

В конце декабря, когда Альжбете исполнилось семнадцать, а затем наступило любимое кабрийцами Рождество, девушка осталась в доме одна, отказавшись вместе с Вайнхольдами покрасоваться на праздничном балу в гостях.

Девушка раздарила свои улыбки в кухне, где собрались все слуги, чтобы отпраздновать Рождество чудесными угощениями и вином. Когда смех стал слишком громок, она тихо ушла в библиотеку, села в тёмный угол и погрузилась в горькие, но прекраснейшие воспоминания о том, с какой радостью отмечала она этот праздник в Атии. Год назад.