Наследники Шамаша. Том 2. Рассвет над пеплом

Сев за стол вместе со всеми остальными, Альжбета осознала, что за нею будут внимательно наблюдать. Девушка выпрямила плечи, высоко подняла голову, показывая свою стройную шею, и начала есть так, будто находилась на приеме у короля Карнеоласа – столовые приборы в Кабрии мало отличались от приборов в нелейском дворце, и девушка смогла показать, что она не дикарка из загадочных восточных земель, а весьма приличная барышня, которая могла обучить Мэйду не только музыке, но и хорошим манерам.

Увидев, с каким достоинством держится будущий учитель Мэйды, супруги Вайнхольд переглянулись и приободрились.

Не выдержав, Ганс Вайнхольд сказал:

— Боюсь, вам, миррина Альжбета, придётся поучить Мэйду не только музыке, но и манерам.

— Обещаю, что научу её всему, что умею сама, — любезно отозвалась та, приметив, что госпожа Вайнхольд сама сконфузилась оттого что ела с куда меньшим изяществом.

— И никакой солдат вас здесь не обидит! – громко возвестила Мэйда, от чего у Альжбеты вся душа сжалась страхом – она тотчас вспомнила, что делали с нею подельники Маркуса.

— Мэйда! – осадил её господин Вайнхольд. – Мы же просили тебя!

Девочка смутилась и виновато поглядела на своего нового учителя, Альжбета же попыталась справиться со своим ужасом. Адлар Бернхард поглядел на Мэйду так строго, что девочка покраснела еще ярче.

Единственное, к чему была приучена Мэйда Вайнхольд, — лень и праздность. Однажды девочка уже начинала учиться музыке, но бросила. Затем она занялась написанием стихов, но бросила и это. Теперь же она снова решила заняться музыкой, ещё и танцами, ибо София Ландман занималась музыкой и танцами, а некий Гюнтер – избалованный мальчишка из одной богатой аннабской семьи, любил музыку и танцы. Мэйда считала Софию своей главной соперницей, поэтому мечтала обскакать её и пленить Гюнтера своими талантами.

Мэйда не была глупой девочкой. У нее был пытливый и цепкий ум, ей лишь не хватало усидчивости, и Альжбета сделала себе особую тетрадь, где записывала все ошибки и недостатки Мэйды.

В университете Ишмерай с радостью бралась читать лекции младшим студентам, если просил тот или иной профессор, и делала это не единожды, но здесь все было иным – даже язык.

Через несколько дней преподобный Майахоф засобирался обратно в свою деревню.