Наследники Шамаша. Том 2. Рассвет над пеплом

Но Марк не собирался сдаваться – он все ещё мечтал об Ишмерай больше, чем о смерти, к тому же, накануне ночью к нему пробрался Баал, и спросил у него Марк: что в Шамшире делают со шпионами? И ответил ему Баал: привязывают к четырём лошадям за разные части тела, расставляют коней по четырём сторонам света, и пускают галопом.

«Четвертование», — осознал Марк, и от ужаса в его жилах потекли новые силы.

Сакрум и все его Братья внимательно глядели на него теперь, стоявшего на коленях с опущенной головой, согбенного, окровавленного, но не желающего сдаваться.

Все они глядели на него, как на зверя, которого было необходимо убить, который заслуживал самой страшной и самой низкой смерти. Но Марк никогда никому не желал зла, и только хотел, чтобы его отпустили к его возлюбленной.

— Будешь говорить, карнеоласская ты кошка?! – зарычал Сакрум, и в голосе его Марк услышал улыбку.

Марк молчал. Что ещё он мог сказать? И так сказал слишком много. Каков прок был в словах, когда Сакрум не слушал?

— Сакрум, — услышал он голос Рабинары будто издалека.

– Убей его. Зачем зря мучишь ты его?

— Этот карнеоласец переживёт ещё больше пыток, чем пережил теперь. Я хочу поглядеть, сколько способен вытерпеть человек.

— Глядя на этого хиляка, можно сказать, что немного… — гаркнул Одол.

Жар сдавил голову Марка с неистовой силой, и он начал мечтать о том, чтобы она разлетелась на куски.

— Отдай его мне, Братец… — прошипел Одол, глядя на него голодным взглядом. – Я позабавлюсь с ним вдали от ваших глаз, чтобы вас не стошнило — когда Одол забавляется от души, не многие могут выдержать это зрелище.

Отдай его мне, и я покажу тебе, сколько может вынести человек.

— Твои пленники умирают слишком медленно, — фыркнул Сакрум.

Кто-то склонился к уху Марка и тихо проговорил:

— Говори, несчастный. Скажи Сакруму хоть что-нибудь, иначе он отдаст тебя Одолу, а у Одола заговаривают даже немые.

Марк с трудом обернулся и увидел огромный силуэт широкоплечего мужчины. Баал рассказывал о нём. Его звали Басил.

— Что ещё сказать мне тебе, Сакрум? – со вздохом, хрипло вопросил Марк, едва не падая с колен лицом вниз.

– В чем мне признаться? Я никогда не признаюсь в том, чего я не совершал, а ты никогда не поверишь мне. Так не легче ли тебе отпустить меня по своим делам или на тот свет?

— На тот свет ты всегда успеешь, чужак, — усмехнулся Сакрум. – Но отпустить тебя я не могу – куда тебе идти? У тебя более нет дома и нет друзей. Забудь, что было прежде. Ты – мой, карнеоласец.