Наследники Шамаша. Том 2. Рассвет над пеплом

Полагаю, это и хотела сказать Мэйда.

Ишмерай запела чисто и мягко, унося слушателей то в неведомые солнечные дали изумрудных полей, то в обездвиженные глади горных озёр, то в бушующие волны морей. Краем глаза видя, что Александр внимательно смотрит на неё, Ишмерай заулыбалась. Ей захотелось поглядеть на него в ответ, но она не посмела, поэтому держалась так, будто пела для себя. Звенящий голос её волною вился ввысь, и преподобный Майахоф покачивался от удовольствия. Он любил её голос и радовался как ребёнок, когда Альжбета начинала петь.

Когда девушка замолчала, исполнив последний аккорд, она вежливо поглядела на слушателей и благодарно кивнула на их щедрые рукоплескания. Господин Бернхард улыбался, а Элиас похлопал вежливо, негромко и опустил руки раньше всех.

— Неплохой голос, — лаконично ответил он и отвёл от неё глаза, казалось, вовсе позабыв о ней.

Мэйда глубоко оскорбилась столь сухим отзывом и изумлённо распахнула рот. Альжбета же вежливо поблагодарила его, собрала партитуры, поднялась, сделала книксен и ушла в тёмный угол, чтобы скрыть улыбку.

— Ах, какой он грубиян, миррина Камош! – гневно зашипела девочка, подсев к ней.

— Видишь, дорогая, — снисходительно улыбаясь, ответила Альжбета, — красота – это еще не все.

— Не всё, воистину!

Элиаса окружили со всех сторон. Госпожа Вайнхольд по-прежнему не сводила с него глаз, господин Вайнхольд заваливал его вопросами. Преподобный Майахоф делал вид, что слушает Мэйду, что-то бренчавшую на клавесине, от негодования набравшуюся смелости.

— Вы позволите? – осведомился он, указав на стул рядом с ней.

— Разумеется! Прошу вас.

Господин Бернхард присел рядом с ней, и это не укрылось от Александра. Он внимательно поглядел на обоих.

— Элиас бывает несколько резок, — произнёс господин Бернхард достаточно громко, чтобы его услышали хозяева и сам молодой мужчина.

— Неудивительно для человека, который на поле боя как рыба в воде, — ответила Альжбета не менее громко, и Элиас, не удержавшись, вновь поглядел на неё, и на губах его проскользнула усмешка.

— Он многое повидал и пережил, — уже тише добавил господин Бернхард.

— Не сомневаюсь в этом. Но вы повидали едва ли меньше. Однако вы не резки.

— Вы не заслужили моей резкости, Альжбета.

— Я благодарю вас за добрые слова, господин Бернхард. Они много значат для меня.

Вскоре гости засобирались уезжать. Все высыпали на улицу.