Помощница ведьмака. Книга 3

Сам он был свободен…или почти свободен, а у его нового приятеля жена и дети.

Иногда князь вспоминал про Ульяну.

«Настусю!» - поправил себя молодой мужчина.

И эти воспоминания не давали ему покоя. Он старательно гнал их прочь, говорил себе, что когда все утрясется, когда он вернет себе то, что должен, то найдет ее и сделает все, чтобы Ульяна приняла и поняла его.

«Сама судьба связала нас, - подумал князь. – Теперь, когда Роланда нет, мои руки развязаны и если я не сделаю хотя бы попытки, чтобы завоевать собственную невесту, то никогда себе не прощу!» - он думал о том, как глупо вел себе, пока был молодым.

«А ведь родители были правы, сватая нас. А я…я был дураком, когда не разглядел то, что должно», - Генрих посмотрел на Богдана, который как раз в этот момент ударил по рукам с паном Макарием. Видимо, мужчинам удалось договориться об оплате за работу и, судя по довольному лицу бывшего охранника, все прошло как нельзя лучше.

Они разошлись в разные стороны, и Богдан позвал Генриха за собой.

- Завтра отправляемся, – заявил он. – Конечно, Стефка будет ругаться… - мужчина хмыкнул, - зато, когда вернемся, денег привезем!

Князь нахмурил брови.

- Куда едет обоз? – поинтересовался он.

Бывший охранник почесал затылок, вышагивая впереди.

- Пан Макарий сказал, что в Темнолесье, - ответил, правда, с неохотой.

- Темнолесье? – переспросил князь.

- Дорога пойдет через Темнолесье, - продолжил Богдан.

Генрих хмыкнул. Его память услужливо подсказала, что Темнолесье не самый лучший маршрут для каравана. Когда он еще был князем, а его родители были живы, ходили слухи, что в тех местах живет поганый народ, который совсем не чествует чужаков. Да и места там гиблые.

- Ты про оплату послушай, – сменил тему Богдан. – Все свои проблемы решишь сразу.

- Если жив останусь, – ответил Генрих.

- Боишься? – его знакомец остановился и посмотрел в лицо молодого князя с вызовом.

Кровь ударила в лицо Велке и ему стоило больших усилий не ответить резко.

- Я просто думаю, что вряд ли мертвецу помогут деньги, - сказал он, - а у тебя семья… Что будет с ними, если ты сгинешь?

Богдан рассмеялся.

- Я не сгину! Меня боги берегут, - а затем чуть пригнулся к Генриху и шепнул, - только моей жене не говори о том, куда мы отправляемся.