В объятиях белого волка или синяя птичка в клетке

Нет, это было не платье, а очень развратная ночная сорочка, ложащаяся по фигуре, как вторая кожа, с огромным декольте чуть ли не до пупка, с голой спиной, лиф держался за счет тоненькой блестящей цепочки через шею. Оно было длинное со шлейфом, а с середины правого бедра шел вырез вниз и до конца. Ах да, это великолепие было белоснежного цвета из нежного, но плотного кружева, с инкрустацией блестящих камней (скорей всего алмазы) по всей площади, с подкладкой — это радовало!

— Я. Это. Не надену! — категорично заявила я.

— Почему? — невинно поинтересовался Фред.

— Ты уверен, что ЭТО платье, а не то, что носят девки в борделях?

В подобных заведениях я не была, но была уверенна, что подобное там носят.

— Не думаю, что там носят бриллианты и визейское кружево, — покачал головой он.

Насчет алмазов я угадала, а вот кружево мне было по боку, я никогда не относилась к модницам, но могу предположить, что материал не из дешевых.

— Если ты оденешь не его, то в чем пойдешь? — лениво осведомился Фред, после часового моего стенания об их моде, морали и о конкретной «сорочке».

— Да в любом другом, — я достала первое попавшееся из шкафа платье, не бальное конечно, но тоже было ничего: сдержанных тонов с высоким воротником, красота. — Или вообще не пойду!

— Не пойти не вариант. Именно для тебя этот вечер и организуется, чтобы познакомить с моим ближним кругом, и, естественно, представить тебя им.

Я насупилась. Не мои проблемы! Лично я не с кем не хочу знакомиться. Я домой хочу! Лучше бы в заложники взяли, папочка любой бы выкуп дал.

— Тогда голая! Смысл, от этой тряпки? — я в который раз ткнула пальцем на вешалку с шедевром местной портнихи.

На меня так посмотрели! Не знаю, каких эмоций было больше ревность или желание увидеть меня голой? Или мне опять что-то показалось?

— Кх-кхм, — закашлял покрасневший Фред. — Круг, конечно, ближний, но не на столько, чтобы ты перед ними в неглиже щеголяла. Предлагаю компромисс: ты сегодня одеваешься, как положено моим традициям, а я беру тебя с собой в Объединенную Империю.

Я открыла и закрыла рот. Сказать хотелось многое, очень многое. Это как получается, он, значит, в империю намылился, а свою «жену» предупредить не судьба, да и брать с собой не собирался. «Дорогая я тут по работе уеду, а ты тут одна кукуй», — или чего хуже к мамочке своей в гости сбагрит. Вот она патриархальная семья — мужская тирания.