У бездны на краю

– Эти слова неприятно кололи – с одной стороны, Карру был прав, но с другой – я не мог заставить себя забыть о том, как эта девочка появилась на свет… – Родилась через полгода, как родители женились, почти как бастардка, в Шэрфилде живут только люди, а они молчать–то не будут.

– У самиров бастарды тоже не слишком ценятся, – заметил я.

– Но мы хотя бы не издеваемся над ними. Они не виноваты, винить стоит их родителей. Внебрачная ли это связь, или добрачная… Я ведь тоже был зачат еще до того, как мои родители венчались.

– Но они потом обвенчались, – оставалось только пожать плечами. – И у нас, и в Империи добрачная близость не осуждается, более того, их союз весьма крепок. Ее родители тоже соизволили венчаться до ее рождения.

– Но я, в кулуарах шепотки–то идут, бастард. Вот только обо мне это громко сказать не решаются, да и оснований нет, родители в браке, я в отца внешне… А представь, что говорят о ней изо дня в день? И рядом никого родного нет… – добавил Карру.

– У тебя был и есть отец, – изобразить, что я собрался спать, было проще всего. Наш маленький лагерь обходили часовые, а я, закутавшись в плащ, отвернулся. – Ты не понимаешь, что мне пришлось пережить. Все эти насмешки, сочувствие, жалость, материны капризы и обиды… На исторической родине до сих пор считают, что я слишком эмоциональный и ранимый.

— Вот именно. Ты хотя бы немного подумай, как она живет, – вздох за спиной вновь неприятно кольнул. – Ты справился. А представь, каково ей – ее вряд ли кто–то жалеет и помогает.

Подумай лучше, брат, стоит ли усугублять… Так же просто нельзя. Ты и себя изведешь, и девушку. У нее и так жизнь не сахар медовый, а тут еще ты появишься, еще не видел, а уже ненависть из ушей лезет.

Я уже не стал отвечать на это, пытаясь понять, как было лучше поступить в этой ситуации… На раздумья оказалось некоторое количество времени и закончились они тем, что вечером второго дня пребывания в Шэрфилде и проверки обитавшего в городе колдуна – торговца снадобьями и родившихся за последние несколько лет детей с магическим даром, я, в сопровождении нескольких ребят–стражников, коротко постучал дверным молоточком в форме кошачьей головы о крепкую с виду коричневую дверь – чуть пошарпанную, как и все здание, серовато–желтое.

Скрипнули засовы и дверь отползла в сторону, заставив едва не нос к носу столкнуться с невысокой, мне еле достававшей до плеча, худенькой девочкой.