У бездны на краю

За минувшие несколько месяцев мы неоднократно выбирались вместе в свет, девушка посещала наши комнаты, я бывала у неё, и приходилось пускать в ход всё обаяние и приветливость, размышляя при этом об испорченных вечерах, что мы могли провести вдвоем. Выбиралась я в свет и просто наедине с подопечной. И Жами тоже. Что, неожиданно… Вызывало у меня ревность.

Мы и раньше пытались как–то флиртовать с другими, несерьезно, скорее сами себя хотели убедить, что наша собственная связь была помешательством и блажью. И свежи были в памяти и мое возмущение, когда я осознала, что брат старательно изолировал меня от возможных кавалеров, и то, как я сама, недавно, согласившись прогуляться в одном из городских парков с весьма милым молодым господином, сбежала от последнего, вернувшись во дворец с очень кстати подвернувшимся под руку Карру.

Но почему–то именно сейчас, когда Жами не давал ни единого повода ревновать его к девушке, и относился к ней в лучшем случае с дружеской симпатией, сама мысль об их общении не давала покоя.

– Эль, – темные глаза скользнули на меня, и рука мягко накрыла кисть. – Дело действительно оказалось сложнее, чем мы предполагали, ты права. Но, уверен, если бы не ты, продвигалось бы оно ещё хуже. Всё же ты девушка, гораздо больше похожа на человека, даже тем, что у тебя очень яркие эмоции.

– Но от этого не особо легче, – вздохнула я. – Серьёзно, Жами, это непростая задача, она недоверчива. Вот вроде я с ней довольно много общаюсь, знакомлю с Империей, проявляю радушие, – доски кровати снова скрипнули, когда мужчина подобрался поближе, пожимая плечами и как–то странно, едва заметно, улыбаясь.

– Они отвечали за аудиенцию, и не выдали ей платье… – задумчиво пробормотал на это брат. – Есть основания считать, что пытаются поставлять ложные сведения о нас с тобой, о династии Фамэ. Возможно, и поэтому…

– Едва ли, им она не доверяет ещё больше, судя по моим наблюдениям, – покачала головой я.

– Но она нас не знает, только то, что от кого–то слышала и видит сейчас. И скорее всего, хотя бы смутно догадывается, что мы можем казаться… – заметил Жами. – Скажем так, казаться приветливее, чем есть.