У бездны на краю

Для слуг имелись отдельные небольшие домики неподалеку от основного, в нашем случае в самом низу, у подножия холма, а нам, решившим не ужинать, помощь в тот день более не требовалась. К тому же, зная любовь матери до позднего вечера окружать себя прислугой, я решил дать последней немного лишнего отдыха – матушка иной раз жила здесь по полгода подряд.

Полчаса спустя, отпустив всех, я, в лёгком для самирских одежд тренировочном облачении – состояло оно из короткой рубахи с запахом, штанов и не требовало обуви (причем как у мужчин, так и у женщин), встретился у входа в тренировочный зал с Эль, осматривавшей не без интереса манекены.

На одной из стен – окон в зале не было, а весь пол устилали толстые ковры, – красовалась коллекция оружия. В основном – разного рода метательных кинжалов, которые обожал мой дедушка.

– У вас здесь очень красиво, – улыбнулась сестра, когда магические светильники под потолком, повинуясь команде, залили комнату светом. Щиты окутали помещение, скорее по привычке, и Элиа, сложив ладони вместе, почтительно поклонилась.

– Моё почтение, Фэртэ–санцэ.

– Не стоит, Фэртэ–ши, – в тон ей отозвался я... Приемы, для меня довольно простые, сестра осваивала старательно, стремясь отточить каждое достижение – впрочем, кайджи–найзэ, самирское искусство рукопашного боя, ценилось девушками именно в силу того, что основывалось не на грубой силе, а на ловкости, скорости и концентрации… Уединение и осознание того, что в доме никого не было, что нас не могли услышать – из тренировочного зала, поскольку наверху и за стеной были спальни, не выходил, благодаря особой отделке и магии, звук, и лёгкая увлечённость тренировкой сыграли не самую лучшую роль…

Умудрившись прижать Элиа к полу – «победив» (что у нас происходило большей частью в мою пользу) – я впервые поддался искушению, тихонько грызшему подчас и в Дариане… Влажный от капелек пота лоб, частое дыхание, осознание того, что мы совсем одни… Рука сама собой скользнула по щеке, шее, плечу.

Губы накрыли поцелуем податливые, сладковатые губки… Тёплые руки обвили шею, опьяняя ещё сильнее и усиливая искушение забыть обо всём.

«Я люблю тебя»… Три слова, истинную ценность которых довелось осознать лишь с ней. Словно по какой–то горькой насмешке Творцов. Рука скользнула к небольшому холмику груди, желанной, недосягаемой, несмотря на то, что она была так близко. Легла на скрытое тонкой штаниной колено, скользя вверх.