Лунные маги: Миры огня и отражений

То-то вчерась в магазине шушукались, что Михалыч, сосед мой опять в город подался работать, и Николая Петровича не видно, он недавно переехал в деревню, дом в наследство получил. Мож это они и были?

— Может и они, лиц видно не было, но на первом была сине-черная куртка и серая шапка, второй был одет в пальто, черное.

— Ох, батюшки, точно, они, Петрович городской, в энтом пальто и щеголял. Ворон, вон хоть парнишку спас, спасибо ему.

В дальней комнате завозились, Кузьмич с кряхтением поднялся.

— Пойду, присмотрю за нашим болезным. Ежели, что узнаете, не сочтите за труд, расскажите.

— Конечно, но если выживший, что-то вспомнит…

— Скажу, скажу… ну, бывайте.

Он нырнул за ситцевые занавески, мы втроем, в темпе, вымыли в рукомойнике посуду, вытерли, Данн составил остатки картошки в печь. Управились быстро, оделись и вывалились на улицу. Ночь в деревне превратила окружающий пейзаж в сказочную иллюстрацию. Дома под снегом, кляксы фонарного света на дороге, на фоне густого леса.

— Ничего не чувствуешь?

Тот отрицательно покачал головой. Дружно вздохнув от облегчения, мы нестройной шеренгой направились к дому. Данн пообещав скоро прийти, завернул к себе, Мира и я, привели себя в порядок и устроились на диване в гостиной. Олег унесся на чердак, к камере. Я тихо сказала:

— Вот вам и история, Кузьмич прав, убери из нее сгоревшие тела, придраться-то особо не к чему. Сущность, что здесь окопалась, умная и расчетливая.

— Интересно, ведь ворон наверняка из иного мира. Вот бы там побывать!

— Бойся своих желаний, — усмехнулась, плотнее закутываясь в плед.

— Любое подобное высказывание может воплотиться в жизнь. Тут или повезет, или нет. Я предпочитаю быть оптимисткой.

— Возможно, похоже мне тоже придется вступить в твои ряды оптимистов. Принимаешь?

— Определенно, да! — мы засмеялись.

Вернулся Данн, он переоделся и пах мылом. Заметил наши посиделки на диване, устало рухнул в кресло.

— Ждем нашего крылатого знакомого? — Олег материализовался у окна.

— Ты осваиваешь новые фооокусы? — Мира широко зевнула, прикрывшись рукой.