Первая ночь для дракона

Ещё в полёте, над самой землёй, он перекинулся обратно в человеческий облик. Посреди толстых стволов, в сырой тесноте леса дракону совсем негде развернуться. Ступни впечатались в слегка сырую, мшистую почву. Вигхарт выпрямился и подошёл к неподвижно лежащему в стороне мужчине.

Тот тяжело дышал, то и дело тихо сотрясаясь от озноба, его бок был прилично разворочен, но если перевязать, то можно успеть донести до замка. Надо только выбраться на открытое место, чтобы взлететь.

— Ну что ж… Долетался. — Вигхарт присел на корточки рядом с раненым разведчиком.

Тот глянул на его искоса, чуть повернув голову. Длинные, почти до плеч, тёмные волосы сеткой облепляли его лицо, а наполненные сумеречной темнотой глаза масляно поблескивали.

— Ещё посмотрим, — прохрипел он.

Дёрнулся, видно, от вспышки боли и потерял сознание.

Глава 5

Нынешняя ночь в звании самой скверной за последний год, наверное, могла соперничать с той, с которой начинались все мои воспоминания. Хорошенько оцарапанное когтями сумеречного дракона плечо саднило, несмотря на все усилия здешнего лекаря облегчить боль.

С самого утра ко мне заглянула графиня Лотберга фон Вальд и пообещала “что-нибудь сделать”, хоть в лечебных зельях она, по её же признанию, смыслила мало. Взбудораженные ночным появлением разведчика девушки собрались в комнате Николь, словно вдруг стали подружками, хоть наверняка по-прежнему мечтали перегрызть друг другу глотки за внимание драконейшества, которым тот никого пока не баловал.

Мне даже стало немного стыдно, что невольно я так её подставила.

После перевязки Кифенвальдский лекарь буквально заставил меня выпить немного сонного зелья — чтобы я отдохнула. Но оно действовало плохо, только вгоняло в тяжёлую дремоту, перерасти в сон которой не давала пекущая боль в плече. Лёжа на животе, я поворачивалась так и эдак, словно в бреду, пока мне это не надоело.

К тому мигу замок совсем проснулся. Сначала ко мне забежала слишком шумная после ночных потрясений Николь — ещё раз поблагодарить за то, как отважно — а больше всё-таки безрассудно — я вступилась за неё. Затем проведали Эбреверта и Маргит — те оказались более сдержанными. Графине же, кажется, и вовсе мой бледный вид доставил особое удовольствие. Хоть она так старательно улыбалась, что я ждала, когда её гладкие щёки наконец треснут от натуги.