Охотница за снами

На вид-то вполне человек, но мало ли. Может, это вообще скафандр, а внутри какая-нибудь ящерица или сгусток энергии.

Вода наверху все еще шумела, и я с досадой подумал, что мне точно не останется. Придется набирать бак и включать тэн. К ночи согреется. Конечно, можно было бы и на озеро сходить окунуться, но как-то не хотелось оставлять ее в доме одну. Равно как и тащить с собой.

В этот момент плеск стих. Через несколько минут открылась дверь, я выглянул из кухни в холл и посмотрел наверх. Тайра нерешительно топталась на площадке, сжимая в руках одежду.

Из Юлькиного пакета она выбрала синюю футболку и короткие джинсовые шорты, открывавшие сногсшибательные ноги.

Я поднялся к ней, зашел в комнату, достал из шкафа складную сушилку. Разложив ее на балконе, махнул рукой: иди сюда. Объяснять, что к чему, не пришлось: Тайра посмотрела на сушилку и начала развешивать всю охапку: мокрое полотенце, вывернутые наизнанку штаны и куртку, серые чулки, короткую белую рубашку из тонкой ткани, похожей на шелк.

Последними в сушилке оказались белые трусы. Что-то вроде бикини с завязочками по бокам.

Значит, не скафандр, подумал я. Скафандру трусы не нужны. И вообще никакая одежда не нужна. Он сам одежда.

Тайра принесла из комнаты сапоги и поставила их в уголок. Розовое пятно затянувшейся ссадины на ее ноге мне определенно не померещилось. Там же, но выше, на бедре, я заметил еще один подживший розовый шрам, рваной неровной полосой. Когда она наклонилась, свободная футболка четко обрисовала высокую грудь примерно второго размера.

Похоже, там, откуда ты заявилась, лифчики не в ходу.

Заткнись, лось педальный. То, что у тебя сто лет не было бабы, еще не означает…

Не сто лет, а два месяца, буркнул, прячась, означенный лось.

***

С личной жизнью у меня действительно не складывалось. С Юлькой мы в последний год жили как соседи, хотя и спали в одной постели. Иногда что-то такое мутное приключалось, но особого удовольствия не доставляло ни ей, ни мне. Чувства прошли, детей у нас не было, материально никто ни от кого не зависел.

Единственная причина, по которой мы не разводились, - не хотелось огорчать родителей. Ее отец умирал от рака, у моей матери было больное сердце. Их не стало с разницей в два месяца, и нас уже ничто не держало вместе.

После развода я довольствовался редкими случайными связями. Ни одна женщина не зацепила настолько, чтобы задуматься даже о более-менее стабильных отношениях, не говоря уже о чем-то большем.