Хозяйственные будни красавицы и чудовища

— С водой я сумею справиться.

Как-то мне казалось диким, что кто-то будет помогать мне, мыться. Мне же не пять лет, в самом-то деле.

— Но как же, — в недоумении захлопала горничная ясными глазами. — Леди не может мыться сама!

Чёрт.

Я вздохнула.

Ну да, я же вроде как леди. Трагеди.

Почесала левый бок, потом правый. Затем зачесалось под лопаткой, перешёл зуд на шею…

Блин.

— Ладно… — сдалась я, и миссис Фанни со всей ответственностью взялась за мою помывку.

В итоге, после горячей ванны и жёсткой мочалки с мылом, высушенная и умащенная специальным маслом от укусов, ссадин и ушибов, я почувствовала себя человеком.

— Вы очень красивая, леди, — расплылась в улыбке миссис Фанни, укладывая мои волосы в затейливую, но элегантную причёску. — Сначала я сомневалась, что вы леди. Уж простите, но вид у вас был…

Она замялась, не находя подходящего слова.

— Я выглядела как бродяжка, — пришла ей на помощь. — А всё из-за нелепостей, что приключились со мной. Вываляться в грязи могла только я.

— Простите леди за мой дерзкий вопрос, но… неужели вас и правда прислала фея? — поинтересовалась женщина, понизив голос до священного шёпота.

Я невозмутимо пожала плечиком.

— Правда, — ответила коротко.

Горничную такой ответ не удовлетворил, но пытать она меня дальше не стала. И спасибо ей за это.

Мне ещё предстоит долгий и явно нудный разговор с графом Бистом. По правде говоря, я не прочь побеседовать с ним. Не припомню ни одного мужчину из своего окружения, который выглядел бы как греческий Бог и нуждался в моей помощи.

Хотя последнее – это теория Агаты. Вряд ли сам граф согласится с её мнением, что он нуждается во мне.

— Вот и всё. Я закончила, — сказала миссис Фанни, воткнув в причёску последнюю шпильку. — Вам нравится?

Поднялась с пуфа, на котором сидела напротив столика с зеркалом и подошла уже к напольному зеркалу, чтобы рассмотреть себя, так сказать, во всей красе.

О да, фея не обманула.

Волосы слегка вьющиеся и цвета тёмного шоколада, сейчас были убраны в красивую причёску.

Открытую шею поэты серебряного века назвали бы лебединой.

Моя кожа была точно жемчуг – словно светилась изнутри. А молочный оттенок завораживал.

Сейчас я имела невозможно прекрасный вес, до которого в своём мире собственными усилиями никогда не достигла бы. Но при этом, приятные округлости в нужных местах радовали глаз. И бюст теперь имел комфортный для меня размер.