Откуда берутся эльфы?

- Получается… Может по всей вселенной благодаря войне такие же как мы остатки великого народа рассеяны, может они, как я, не подозревают о том, чего лишены, а ты вместо того, чтобы рассказать…

- Великого народа? – Тиходол задержал дыхание словно от боли. – Какого великого народа? Того, что был таким высокомерным, что не пожелал объединить усилия с другими народами? Который был так уверен в своей исключительности, что даже не попытался, - он задохнулся. – Что почти не пытался сопротивляться? Что толку от моей памяти? Нас остались единицы.

Что нам наша особенность? Да пропади она пропадом! Мне и в голову не приходило, что ты захочешь услышать о народе, к которому принадлежишь. Всё в прошлом, теперь мы с тобой всего лишь часть остального человечества. Песчинки в пустыне.

- Тиходол, - еле сдерживая отчаяние, заговорил Армир. – А о нас ты подумал? О таких как я, всеми брошенных, никому не нужных одиночках? Я был разгромлен словами профессора, который мимоходом сообщил то, о чём я всегда мечтал. Быть… принадлежать своему особому народу - это же мечта!

- Прости, я не думал, что это важно, - пробормотал Тиходол, хватаясь пальцами за виски.

- Неважно?! Ты же сам сказал, что мы другие! В нас что-то есть…

- Только наша гордыня да торс породистый!

- А что ты скажешь, - Армир уже почти шептал. – Что ты скажешь на то, что я… я слышу живое? Я всегда думал, что это фантазия, выдумки, когда в шелесте зелени слышал слова и смешки. Когда на врачебной практике слышу стоны не человека, а его костей или мышц. Пока рос, я стал подумывать, что это я так схожу с ума.

Пациент без сознания валяется – а я слышу, как плачет от боли его заштопанный живот! Ты скажешь, я это всё выдумал?

Тиходол поднял глаза. По прибытию, услышав слова профессора он не придал им особого значения, было не до того, стало жутко, потому что на голову кулём свалилась память… Тот день, когда «великого» народа не стало - как вчерашний, встал пред глазами, сдавливая грудь, не давая дышать. А оказывается, тот момент незаметно, исподволь сместил их пути, дороги их троих, которые благодаря этому пересеклись.

- Ты слишком много думаешь о себе, капитан. Ты привык всё решать сам, за всё отвечать сам, но мы можем хотеть другого, нравится тебе это или нет. Ты решил за меня, что мой народ мне не нужен. Ты решил за девушку, что ваш взаимный интерес ничего не значит, ты решил за всех, что мы будем торчать на этой планете и даже не объяснил, зачем. На войне приказывать – одно, а тут… ты забыл, что мы тоже люди.