Я нарисую тебе смерть

Приблизитесь к нему, выйдете за него замуж. А еще – станете нашей сотрудницей. Рано или поздно мы найдем способ убрать Киллиана Гримма с вашей дороги, вы будете свободной девушкой, вольной делать все, что захочется, не оглядываясь в страхе по сторонам.

Мужчина наконец замолчал.

От его взгляда, прямого и цепкого, леденели внутренности. Хотелось бежать без оглядки, вот только я понимала: побег не решит проблем, ни моих, ни Делле. Мы увязли по уши, так, что не выбраться. Меня хотят подложить врагу самым низменным способом, а Делле – расходный материал, он пострадает, если я откажусь.

— Я могу подумать?

— Конечно. Торопиться некуда, фройляйн Рогге. Но на вашем месте я бы решал побыстрее, жизнь за решеткой тяжела, особенно для молодых парней с… наклонностями.

— Напоминаете про Делле, а сами предлагаете его бросить и выйти замуж за Киллиана Гримма? — не выдержала я.

— Свобода Делле в ваших руках, — мужчина коротко наклонил голову, прощаясь, и исчез на просторах парка, словно и не было его вовсе. Словно весь этот жуткий разговор мне почудился.

Я села на землю и горько заплакала.

Пока Дворец Правосудия усердно копал под Киллиана Гримма, тот тоже не в одном ботинке спал. Буквально через несколько дней после памятного разговора враг заявился в гости, как обычно, с наглой ухмылочкой на губах. Поднялся ко мне в студию (у нас он всегда чувствовал себя как дома) и, не успев переступить порог, предложил помощь. Одаренный темным богом лично прибежал за второй сделкой.

— Интересно, чем вы собираетесь мне помочь, герр Гримм? — я спокойно отложила кисть в сторону и даже посмотрела на Гримма без особой ненависти.

Рисование меня всегда успокаивало, а в последние недели я из студии практически не выбиралась. Даже стены расписала, вплоть до потолка. До самого потолка не добралась, руки устали, но после вражеского визита, быть может, возьмусь.

Киллиан Гримм без приглашения устроился на кресле, манерно закинул ногу на ногу и нагло улыбнулся, при мне он больше не стеснялся в выражении истинных эмоций:

— Понимаешь, Саша, я дружен с твоей семьей, да и ты мне не чужая… смотреть на твои переживания нелегко.

Ты стала бледна, как полотно одной из твоих картин, а столь молодая девушка должна цвести и восхищать окружающих. Я не знаю, в чем именно повинен твой жених, но готов помочь. Чем смогу.

— Отлично. А взамен что?

Гримм вопросу искренне оскорбился:

— Взамен? Боги, что ты такое говоришь? Все, что я делаю для тебя – искренне и безвозмездно. От всей души.

— Ага.