Я нарисую тебе смерть

Если поначалу Виктор обещание держал и о картине помалкивал, то потом, покоренный вежливостью, манерами и, самое главное, состоятельностью Киллиана Гримма, начал нахваливать Петру при каждом удобном случае. И красавица она у нас, и скромница такая, и будущий блестящий доктор, и характер у нее мягкий… Гримм дураком не был, скоро я убедилась в этом окончательно – спасенный подкараулил меня возле дома и едва не сбил с ног прямым вопросом:

— Значит, ты меня обманула?

Поначалу я не поняла, о чем речь, потому ответила правду:

— Не понимаю, на что вы намекаете, герр Гримм.

— Тот кривой набросок, что ты мне впарила летом – полная ерунда?

— Полная ерунда – это комедия, которую вы столь усердно ломаете перед моими родственниками, герр Гримм. А набросок вышел таким, каким и должен был. Пророк не отвечает за пророчество, оно такое, каким его задумали боги.

— Врешь ты складно, — одобрил обман Гримм, что неудивительно, с его-то мутной деятельностью. — Но, видишь ли, со мной тебе не тягаться.

— Я и не собиралась, — с достоинством призналась я и попыталась обойти Гримма и попасть домой. Там присутствие родственников помешает ему приставать с неудобными вопросами, при них-то он само очарование, да и только. Принц на белом, мать его, коне.

Гримм обойти себя не дал, встав передо мной непреодолимой стеной. Не драться же с ним, в самом деле? Тогда меня и из дома погонят, с нашей-то семейной любовью к бабушкиному спасителю. Я сложила руки на груди и нахмурилась, понимая, что выслушать ненавистного гнуса все же придется.

Гримм криво усмехнулся и заговорил:

— Даже если забыть о том, что Виктор откровенно подсовывает мне твою наивную сестрицу… я был в вашем доме не раз. Думаешь, я не узнал тот стол, за которым ты меня изобразила? Он стоит в кабинете на первом этаже. Обстановка там тоже весьма напоминает твой лживый набросок.

— И что? Вы у нас практически поселились, не припомнить даже, когда мы в последний раз без вас ужинали, так что все правильно – сидеть вам в будущем в нашем кабинете.

— Вначале я допускал и такую возможность, — неожиданно согласился этот Моров прихвостень, — но вчера Виктор намекнул, что Петра – моя судьба. Его намеки и раньше тонкостью не отличались, но этот был слишком очевидным. И тогда я вспомнил, как ты сбежала от меня летом: никогда не видел, чтобы благовоспитанные фройляйн так быстро бегали.

— Это странно, — поддакнула я.