Я нарисую тебе смерть

Под фонарем угадывалась человеческая фигура, тоже размытая, но… резкий темно-алый росчерк был четким – это кровь, она вымазала выложенную темной брусчаткой дорогу и одежду лежащего под фонарем человека. Еще немного электрика – неоновая вывеска на другой стороне улицы и надпись «Зима уже завтра! Каждый второй коктейль – в подарок!». Реклама какой-то забегаловки, она и освещала происходящее на загадочной улице.

— Ты скоро? А то я уже утомился без дела сидеть! Руки так и чешутся…

— Так найди им какое-нибудь применение и меня по пустякам не отвлекай!

— Грубая ты девушка, Алексашка.

— Почти все, — добавив две крошечные серые фигуры в конце улицы, я отложила кисти и вытерла руки. — Можешь смотреть.

И мы вместе уставились на пророчество. Не знаю, чего ожидал Нил, но точно не такого. Приблизив лицо к картине, он потыкал пальцем в кровь и оставил на свежей краске отпечаток, вытер палец о штаны, почесал затылок и поинтересовался:

— И что это значит?!

— Твое будущее, тебе его и толковать, — обиделась я.

— Это я тут валяюсь? — он опять ткнул пальцем в холст, уже раздражая.

— Поаккуратнее давай! Краска еще не высохла!

— Извини. Так ты думаешь, это я бездыханный валяюсь под фонарем?

— Не уверена. Мужчину идентифицировать невозможно, но он брюнет, причем короткостриженый. А твои светлые лохмы даже на таком небольшом рисунке узнать проще простого. В общем, сомневаюсь, что это ты, — и это заставило вздохнуть с облегчением, не хотелось бы напророчить другу такое будущее.

А теперь мы с Нилом оба напряглись.

— Но будущее мое? — задумчиво уточнил парень.

— Само собой.

— Причем здесь какой-то короткостриженый брюнет?

— Я толкованием пророчеств не занимаюсь, сказала же, — опять надулась я. — Но, раз я это написала, значит, так надо, и событие важно для твоего будущего. А брюнет… кто знает, может, это ты его убьешь? Или это какой-нибудь твой знакомый и все случится на твоих глазах.

— Вряд ли я смогу поднять руку на какого-то брюнета, — усомнился друг, и с этим не поспоришь – несмотря на образ татуированного плохиша, Нил был мастером по избеганию конфликтов и всеобщим другом, агрессии я за ним не замечала. Он мог ввязаться в неприятности, но только по глупости или из-за длинного языка.