Цветок Белогории. Книга 2

Иначе бы жили с её богатыми родственниками. А они кто?

Как изворачивался Бран, Вербочка не стала слушать, а пошла домой. Какое-то чувство тревоги поселилось в её груди. И вроде все так, но с другой стороны выходило, словно супруг нарочно все подстроил и взял в жёны, чтобы получить её приданое. И сразу на ум пришёл разговор отца и брата о том, что семья Брана разорилась. Она слышала об этом и раньше, только считала это недоразумением, ведь такая малость не должна мешать настоящим чувствам.

Настоящим?

Словно держа тонкие нити догадок в руках, девушка вдруг решила за них подёргать и едва нетрезвый Бран ступил на порог дома, она произнесла:

– Послушай, у меня такая новость, я даже не знаю как сказать, – девушка запнулась, но потом, положив руки на ещё маленький животик, посмотрела на мужа.

– Что-то случилось, солнце моё?– произнёс он, приблизившись к жене и обдав её пьяным дыханием.

– Я сегодня получила тайную весточку из дома, от мамы. Ты же меня любишь?! Правда? И ничто не сможет нас разлучить? – Вербочка преданно заглянула в желанные глаза.

Девушка действительно, иногда, с огромной осторожностью отправляла короткие письма домой о том, что она жива и здорова, замужем. Но обратных писем получать она попросту не могла, никто в точности не знал, где она. Иначе бы давно их нашли.

– Что?– Бран осоловело уставился на жену, словно она только что произнесла свои слова не на родном языке, а на аравийском.

– Папа разделил все, что причиталось мне между братом и сестрой, – пояснила девица и, коря себя за ложь, продолжила, – но ничего. Ты же меня любишь! И никакие трудности не помешают нашему счастью. Мы ведь и так проживём, правда?

Мама обожала ставить семейные спектакли, а дочерям в них зачастую отводились ведущие роли. Наверное, оттуда у неё эта страсть к лицедейству. Верба корила себя за жестокий розыгрыш.

– Ты уверена? Может быть, сведения неверны? – засомневался Бран.

– Нет. Все верно, – отрезала ему все пути к отступлению маленькая лгунья, скрестив пальцы за спиной. – Мама написала, что нам не стоит больше прятаться. Отец отказался от меня и от преследования. Нам больше нечего бояться.