Цветок Белогории. Книга 2

Намоченное холодной водой полотенце оказалось спасением. И пусть оно не могло помочь в моей боли, что увеличивалась с каждой секундой, но руки были заняты и тем лучше. Стиснув зубы, чтобы не закричать и не завыть, словно произошло что-то ужасное, я принялась приводить себя в порядок. Надела очень красивое платье, которое бабушка посоветовала обязательно мне взять с собой, распустила волосы, выкинув ненавистный шнурок Змея из окна.

Собственное лицо напоминало маску, но другого у меня нет.

Словно во сне я провела рукой по зеркальному стеклу, потом ещё раз… Видение платка, кольца и расшитой алым чёрной ленты для волос заставило уголки моих губ скривиться.

Да уж, повидались.

Идти к своим не было желания и можно было сказаться уставшей, приболевшей или лечь спать. Но что-то мне подсказывало, что просто так меня никто в покое не оставит. К тому же Рональд Чёрный не знает о моей находке. И можно было оставить тот свёрток у него на кровати, да только стыдно было признаться кому-либо, что копалась в чужих вещах.

Сколько я простояла у окна, наблюдая за веселящимся на площади народом? Не знаю. Доносилась весёлая музыка, песни, смех. Яркие вспышки салюта, привезённого папой по этому случаю из столицы Белогории, озарили ночное небо и вызвали восторг и ликование у народа. Я точно знаю, что об этом будет говорить всё княжество и через неделю. Но мне об этом не думалось. Разочарование и боль капля за каплей проникали в мою кровь, пронизывая меня насквозь и застревая шипастой занозой прямо в сердце.

Одиночество захлёстывало, и я направилась вниз, к своим. В любом случае бокал лёгкого вина мне сейчас точно не повредит, но не больше. Выглядеть истеричкой в глазах родни не хотелось. Это не выход. Не ломалась моя сестра, когда сбежала от будущего мужа к бабушке. А про маму и говорить нечего, она чего только не вынесла на своих плечах. Но сложнее всех пришлось бабушке Ксении, однако поди, скажи, что несколько лет она провела в плену! Увидишь её и не поверишь!

Вот и я, помня о женщинах моей крови, подняла гордо голову и направилась вниз, пытаясь собрать остатки собственной гордости и разбитого сердца.

Оно, глупое, трепыхалось и пыталось найти оправдание Рональду. Что не успел он подготовиться к моему приезду. Что, возможно, какая-нибудь женщина и есть, пусть ничего незначащая для него.