Будни Дракона-детектива, или Убийство в замке ста мечей

Но, чтобы судьба с нами не делала, мы умеем выживать. Этому нас учили в военной академии. Этому нас учил сам Волстен.

Минуту спустя, погипнотизировав меня упрямым взглядом и, не добившись никакой реакции, он хмыкнул и поинтересовался:

— Что выпьешь, Рен? Чай? Кофе? Что покрепче?

— Чай, — ответил я.

Волстен кивнул и щёлкнул пальцами. На столике рядом с креслом, где я сидел, появился серебряный поднос с чайничком, молочником, сахарницей и пустой чашкой. Помимо этого была на подносе стояла ваза с хрустящим печеньем и розетка с вареньем.

— Спасибо за варенье, — улыбнулся благодарно.

— Эх, когда смотрю, как вы смакуете десерты, пьёте чай, кофе, виски, или шампанское, на меня такая дикая тоска находит, что я выть начинаю.

— Зато у тебя вечная жизнь, Волстен.

— Э-э-эх, только ради ведомств и живу, Рен. Вы ведь все для меня как дети.

Пока призрак продолжал предаваться воспоминаниям и сетовать на новые поколения, я наполнил чашку чаем. Добавил сливок и с удовольствием сделал глоток.

Теперь нужно выбрать печенье.

Я осмотрел хрустящие кругляши и придирчиво перебрал несколько штук в поисках самой аппетитной. Первое печенье должно быть самым идеальным. Именно первое задаст тон всему чаепитию в целом.

— Даррен! Ты опять ковыряешься в печеньях? — проворчал Волстен и завис над столиком, грозно сложив руки на груди. — Они все одно к одному и совершенно одинаковые. Повар делает печенье по утверждённому стандарту.

Я покачал головой, не соглашаясь с ним.

Наконец, нашёл идеальный вариант. Показываю Волстену печенье и усмехаюсь.

— Видишь? Это печенье идеальное.

— Из всех семерых ты самый ненормальный, Рен, — рассмеялся Волстен.

— Благодарю за комплимент, — хмыкнул в ответ.

Обмакнул печенье в моё любимое малиновое варенье и отправил его целиком в рот.

Прикрыл глаза и захрустел десертом.

Хрустящая карамельно-ванильная и чуть шершавая текстура печенья в сочетании с летним вкусом варенья подарила мне минуты истинного блаженства.

Гастрономическое чудо случилось.

— Кхм… — закряхтел рядом Волстен.

— Тебе при жизни всё равно запретили есть сладкое и пить алкоголь, — напомнил другу, чем вызвал его ехидный смех.

— В твоих жилах ещё течёт кровь, Рен. Но придёт и твоё время, вот и вспомнишь слова старика, вот и вспомнишь, — смеясь, произнёс Волстен. — Старость никого не минует.