Я не покорюсь, Адмирал!

Я не помню: во время сражения и еще пару дней после я вовсе не выходила из своей каюты, — признала я, чувствуя, как стыд обжигает уши. Я ведь могла в этот момент быть по крайней мере в том углу, где обитает наш доктор, и помогать ему с перевязкой раненых. Или боеприпасы подавать из трюма, откуда меня никто не достанет. Почему, ну почему я была такой бесполезной?

Видимо, тягостные воспоминания отражались на моем лице. Иначе не объяснить, почему Эмиль подошел и как-то по-дружески потрепал меня по плечу.

— Если вы в самом деле говорите правду, значит, вам удалось спасти как минимум шестерых, — задумчиво произнес он, но, будто сам смутившись своего жеста, отвернулся.

Глава 8

Я удивилась, но за Эмилем все же последовала. Прежде меня никогда не допускали до мероприятий на корабле, будь то голосование по общему вопросу, чья-то дуэль или отправление покойников в последнее плавание. Моряцкий праздников же я избегала сама: приходить на них мне не воспрещалось, но я видела, как неловко чувствуют себя матросы в моем присутствии, как скованны становятся их движения и сдержанны - слова.

Но этой ночью я меньше всего походила на себя саму: волосы собраны под платок, мешковатые штаны болтаются на ногах, ветер трепет полы серой рубахи. В общем, я как никогда сливалась с командой. Тот факт, что мои ноги не прикрыты слоями юбки, все еще смущал, я даже малодушно подумала, что лучше спуститься в каюту и переодеться во что-то поприличнее, но быстро отказалась от этой идеи: в своих платьях я снова буду выделяться.

В итоге любопытство пересилило и я, притаившись в тени у фальшборта, наблюдала, как матросы зажигают свечи и крепят их к кускам рваной парусины, в которые корабельный лекарь уже завернул тела погибших.

Весь остальной свет на палубе потушили, в ночном мраке мелькали лишь четыре огонька, окруженные толпой моряков. Слабый свет выхватывал печаль на их загрубевших от ветра и тяжелой жизни лицах, все стояли с непокрытыми головами и я, чувствуя, что не должна нарушать общий порядок, тоже стянула платок.

Соблюдая старую традицию, молчали около минуты. Потом вперед выступил Эмиль - он, как и любой, кто заключил сделку с частью мира и получил от нее силу, имел право провести обряд перехода душ. Который, в случае моряков, заключался всего лишь в нескольких напутственных словах. Я в них даже не вслушивалась: слишком странным казалось все, что происходило.