Спасайся, Красавица

Щёки вспыхнули красным, и Влад смог увидеть, как ей неловко».

– Ещё тогда я понял, что ты особенная, – вырвал вампир девушку из болезненных воспоминаний с привкусом наивных надежд. Лие тогда казалось, что ей повезло встретить того самого – учителя, что будет удивлять её своей эрудированностью, более опытный, чем она сама, с гипнотизирующим взглядом и таким воздействующим на неё магнетическим голосом. Её тянуло к нему непреодолимой силой. В жизни Лия всегда всё просчитывала, даже когда дело касалось парней. Но здесь она потеряла свою способность к разумной оценке ситуации.

У неё не было бабочек в животе, там почему-то пусто. Если и сравнивать, то у Лии словно внутри расползались черви: отвратительно. В горле каждый раз как будто застревало что-то, мешая сделать нормальный вздох. Гнетущее предчувствие не отпускало, и всё тело сигнализировало о том, что впереди опасность.

Но и другого девушка не могла понять: раз это не влюблённость в привычном её понимании, то что тогда? Почему так противно и страшно на душе? И отчего без Влада ещё более ужасно, чем с ним?

– Особенная – и что дальше? – пробормотала Лия, схватив бокал с алым вином.

Как же ей хотелось разбить его и испортить ковёр красным пятном.

– Дальше? Лия – ты драгоценность. Мне хочется узнать тебя. Я хочу тебя, понимаешь? – шептал он, любовно оглядывая её.

Она содрогнулась, не испытывая ничего, кроме леденящего страха. Кончики пальцев были холодными, Влад не любил разжигать камин. Лия вернула бокал на место.

– Я не про секс, Лия, – тяжело вздохнул вампир, когда заметил её сжатые в тонкую полоску губы.

– Желаю понять тебя. Как ты устроена? Что внутри тебя? О чём ты думаешь? Хочется надломить тебя, увидеть тебя, содрать слой за слоем, изучая. Пройтись пальцами по твоим костям, почувствовать тебя. Я хочу понять суть вещи. По Канту, понимаешь?

Лие хотелось то ли смеяться, то ли плакать. Внутри бушевали эмоции, психику расшатывало в этом замке, словно на американских горках. Её вдруг затрясло. Больше всего она желала быть бесчувственной и неуязвимой.

Но ей было невероятно страшно, а ещё больше её выжигал гнев.

– Ты больной психопат, – рявкнула она, желая спустить агрессию, чтобы не разрыдаться от переполнявших эмоций, как маленькая беззащитная девочка.

– Что плохого я делаю сейчас? Ты считаешь меня злодеем? – томно проговорил он, и Лие вдруг почудилось, что всё совсем не так, как ей кажется. – Ты серые оттенки вообще различаешь? Или у тебя юношеский максимализм? Ох, Лия.