Страшная сказка Красного леса

Да и видела она чародеев только на больших торжествах, иначе они не снисходили до девчонки-подростка.

Наконец, всадницы свернули на длинную серую улицу, упиравшуюся в высокое здание, такое же серое и мрачное, как и все вокруг. Дженна ощутила неприятный холодок, пробежавший по коже. Хотелось как можно скорее уехать – туда, к весне, солнцу и свету. Вот только возможности не было. А еще нельзя показаться слабой! Мать слабости не прощала. Поэтому Дженна оставила Розочку с подбежавшими слугами, а сама прошла за матушкой в мрачный дом.

К ним навстречу тут же вышел мужчина лет пятидесяти: уже седой, с небольшими глазами и длинным носом, он походил на какую-то диковинную птицу.

- Ат-тея, - поклонился он, - юная тея. Я рад приветствовать вас обеих в волчьем доме.

- Здравствуй, Наим, - ответила матушка. – Я решила, пора дочери увидеть, что в волке слишком мало от человека. Ей скоро отправляться в путь, а она жалеет глупого волчонка, который будет ее сопровождать.

- Жалость к волку? – Наим выглядел искренне изумленным.

- Только между нами, Ловчий, - улыбнулась ему Мередит.

- Конечно, ат-тея, - серьезно ответил он. – Что же, следуйте за мной. Я покажу вам… волков. И прошу учесть, юная тея: их сила осталась в прошлом, но жажда крови от этого меньше не стала. У нас сейчас в основном находятся старые волки, молодняка теперь мало стараниями охотников, да продлят лунные боги их дни. Но и эти опасны, а молодые опаснее вдвойне.

- Почему? – спросила Дженна. – Разве с возрастом не приходят опыт и осторожность?

- Вот именно! Опыт и осторожность! – усмехнулся Ловчий.

И он свернул на узкую лестницу, ведущую на верхние этажи. Дженна придерживалась рукой за стену – боялась упасть, а еще больше не хотела никуда идти. Но шла. И вскоре они очутились на третьем этаже. Здесь не было дверей, вместо них в стену были вделаны крепкие решетки, а за ними… За ними были волки.

Нет, не в человеческом обличии. Это были огромные звери, которые едва помещались в камерах.

- Сколько они уже здесь находятся? – тихо спросила Дженна.

- По-разному, - ответил Ловчий. – Этот три года, вон тот – пять. Больше всего – семь лет. Остальные подохли.

Семь лет! Вот так, за решеткой. Без возможности хотя бы размять лапы, глотнуть свежего воздуха.