Изумрудная пыль

Мы хотели поговорить только с твоей сестрой. – прошипела мать, не отрывая глаз от письма.

- Да я здесь в углу посижу. Вы меня не увидите, не услышите.

Ганриетта сердито посмотрела на сына, показывая, что, если он ослушается, последствия будут не из приятных. На это парень лишь выставил руки над головой домиком и сел в кресло в другом конце комнаты.

- Сэм, выйди. – уже вмешался отец. – Иначе тебя выведет Эдвард.

- Пусть только попробует этот олух…

- СЭМЮЕЛЬ КАМЕРСОН!

От крика Ганриетты затряслись стены. Эдвард, оставшийся за дверью, хотел ворваться, но посчитал это не уместным.

- Сэм, правда, ты можешь идти. Я зайду к тебе потом. – нежным голосом, не поворачиваясь, девушка попыталась спасти брата.

Все начали ждать его реакции. Немного посуетившись, он все-таки резво встал и направился к двери. В коридоре встретился взглядом с Эдвардом. Тот посмотрел на мальца с довольной ухмылкой, на что Сэм лишь закатил глаза и молча пошёл в свою комнату.

Напряжение в кабинете нарастает с каждой минутой. Родители продолжают перебирать бумаги, пока трясущаяся Анна стоит в ожидании казни. Наконец, матушка кладёт документ на стол и поворачивается к дочери.

- Дорогая Анна…

- Любимая, давай по мягче. – Дэвиду не понравился тон жены, хотя он лишь ненамного суровее, чем обычно. – Мы же договаривались.

Ганриетта стиснула зубы, но решила выполнить просьбу мужа.

- Кхм…Анна, объясни нам для начала, что это была за выходка при гостях? – последнее слово она особенно выделила.

Девушка рассчитывала, что на неё сразу нападут с претензией, но, видимо, пока её не было, отец смог немного успокоиться и успокоить свою жену.

- Приношу мои извинения, матушка, отец, но… - юная леди начинается немного качаться и перебирать пальцы, взгляд опущен и мечется из стороны в сторону. – вы не хотели сначала со мной посоветоваться прежде чем объявлять перед гостями о помолвке?

- И что бы ты нам ответила? – уточнила матушка.

- Как минимум я бы хотела узнать его получше.

- А если бы он тебе не понравился? Ты бы вернулась к тому фехтовальщику? – голос матери стал громче и суровее.

- Дорогая, успокойся. Давай я сам. Доченька, ты прекрасно знаешь, что мы с мамой очень тебя любим и желаем тебе только благополучия. Но... мы просто не хотим…

- Не хотим, чтобы ты творила глупости. – Ганриетту раздражало, что её муж так хлипко и медленно разговаривал, поэтому решила больше не растягивать тему вопроса.

- Ганри.