Изумрудная пыль

Не веря, что она действительно это делает, Крис протянула руку.

- Так, так, - Ламиэль обернулась в поисках чего-то, - боюсь моих демонов рядом нет. Очень жаль. – ещё несколько секунд она задумалась, продолжая держать Крис за руку. – Что ж, одной спокойной недели меньше.

Ногтем порезав своё запястье, Ламиэль дала выпить свою кровь будущему предателю.

***

1490 год.

- Вы не достанете меня! – молодой человек залез на дерево, когда священник вместе с матерью орущего пришли по его душу, чтобы изгнать из него демона.

- Мальчик мой, святой отец лишь хочет помолится вместе с тобой. – пожилая женщина сложила ладони в замок.

- Когда ты в прошлый раз так сказала, меня чуть не утопили в святой воде.

- Это было для очищения твоей души, сын мой. – вмешался священник.

- Я не твой сын! Мой отец погиб, храбро сражаясь против демонов!

В округе уже собралась толпа зевак. Деревня небольшая, так что каждый знал, что произошло. Сын с отцом были единственными паладинами, и кормилец семейства погиб две недели назад от рук демона.

Горожане подумали, что сознание убитого демона захватила его душу и пытается увести его с праведного пути.

Кроме святой воды, из него пытались изгнать нечисть молитвами, свечами, но больше всего тот оценил кагор. Первое время он даже делал вид, что именно от него ему становилось лучше, но это была лишь игра, которую очень быстро раскрыли.

Теперь почти каждый день мать со священником приходят к нему дабы провести полноценный сеанс экзорцизма.

- Я буду висеть здесь до тех пор, пока вы не перестанете меня донимать. – мужчина повис на ветке толстого дуба, судя по виду, ему очень удобно.

- О пресвятые небеса… - закрывая лицо руками, женщина убежала прочь, не сдерживая слёзы.

Немного постояв, вскоре ушёл и святой отец, а вместе с ним и все остальные зеваки.

Мужчина своё слово держит, он действительно не слезал с дерева в течение трёх дней.

В один из солнечных летних дней, мимо дуба проезжала солидная леди, закрывшая свою голову капюшоном, не смотря на жару. Девушка обратила внимание, что на корнях аккуратно расположились блюда, отобедать которые смогут уже только мухи.