Ключ к легенде

— Поднял голову, слизнул кровь с губы. — Неужели так мало мест вокруг, что тебе больше негде прогуляться?

— Я ведь хочу помочь, — Шантис искренне недоумевал, что делает не так. — Я же правду тебе говорю. Неужели не хочешь вернуть свою половину под контроль?

Айт ладонями прижал уши, чтобы ничего не слышать. Шантис сводил его с ума своей помощью, заставлял желать того, что он поклялся себе не делать. Никаких усадеб, деревьев и клинков.

Брат все же позвал лекаря в тот раз. Лейс явился с такой скоростью, словно днями ждал у лестницы, когда же милорд навернется и разобьет себе все в кровь.

— Айт, Айт, — приговаривал пожилой врач, блестя сединой, когда склонялся к коленям виконта, смывая, смазывая. — Ты сейчас помнишь, как набросился на брата?

— Я не набросился, — огрызнулся Айт. — Все я помню. Он специально выводит меня.

— Он беспокоится, — возразил Лейс. — Он остался один в большом доме. Пусть он и не воспринимает все так, как общепринято. Но, думаю, ему страшно. Он ждет, когда ты вернешься.

Ну вот, теперь ему еще и стыдно стало. Айт покусал губу. Может, он и правда воспринимает все через призму бешенства, а на самом деле слова брата имеют другую подоплеку. Он хочет помочь и выбирает те способы, которые ему известны. Лейс промыл ссадины на ладонях и потрепал расстроенного Айта по плечу.

— Я знаю, что и тебе тяжело. И ты остался один, еще и погоревать тебе не дали. К тому же твои мама и папа очень любили вас двоих, — Айт опустил глаза в пол, начиная дрожать. Он не хотел говорить о них.

Не хотел. Пока не видел, пока все молчали, сознание не воспринимало их смерть как данность, и тогда можно было отстраниться от такой действительности. Не всегда получалось, но он старался. Лейс вздохнул и стал собирать свои бутылки и инструменты. — Я поузнавал тихонько у коллег своих о твоей болезни.

— И что? — напрягся Айт. Врач дернул щекой.

— Был один, говорят. В лечебнице лежал, связанный в рубашке большей частью. Так он на самом деле не знал, что делал по ночам.

Но он помер. Не выдержал правды и утопился в тазу, стоило только оставить его одного.

Вот что его ждет. Лечебница, скручивание рук и ног, откровения о своих действиях, а после муки совести и таз с водой. Он поймет, что топится? Или это сделает он другой в то время, пока часть, зовущаяся Айтом, погрузится в сумрак?

— Мастер Лейс, — позвал виконт. Врач вскинул брови, уже взявшись за решетку. — Джалерт и Фойстрис… Они приходили?

Они могли что-то выяснить.