Ключ к легенде

— Бае! — плечи Ноин поникли, как и юбка ее коричневого платья, подметавшая пол.

— Мы ее храним, — мягко напомнила Аксура и прямо встретила свирепые взгляды Бае и Яале. — Если уж так встал вопрос, то, считаю, надо быть честными хотя бы с собой — мы воруем то, что принадлежит мастеру. Еще и строим планы, как уничтожить его. Так ли ведет себя Хранитель?

— Нет его — нет проблем, — жестко отрезала Яале. Подобрала юбки, отряхнула их. — И мы не Хранитель, не путайся. Лично я не брала на себя ни одного обязательства по отношению к этому… — пренебрежительный жест в сторону улицы, — человеку.

Споры ни к чему не приведут, каждая продолжит дальше гнуть свою линию. В этом деле ее единственная союзница — хладнокровная Бае. Возможно, мастер-любитель приключений скоро выберется на очередную ночную прогулку. А они уж постараются получше прицелиться, чтобы гувернер больше не смог вернуться в усадьбу и перестал тревожить всех собой.

С сестрой они обменялись понимающими взглядами, и Яале вышла из кабинета.

Дверь на улицу была все еще открыта, и она отчетливо увидела мужчину у ворот, прислонившегося к ним.

Он ссутулился, неотрывно глядя перед собой, на чистый уже двор — взошла луна, рассеяв все призраки. Не шевелился, замер как статуя.

Яале поджала губы и закрыла дверь, оставив его за порогом. Гувернеру должно хватить такта не будить уже спящий дом, когда устанет или замерзнет, и ему придется ожидать утра на крыльце, пока не встанут служанки. Если не совсем бестолковый и все же не имеет враждебных намерений, то должен понять, что ему здесь не рады, собрать вещи и исчезнуть.

Продолжит цепляться за свое место — им придется защищаться.

Яале поднялась в свою спальню, чтобы первым делом выглянуть в окно: он все еще был там, в той же позе, будто и не заметил, что входную дверь закрыли. Ощутила смутное разочарование, лишенная зрелища гувернера, торчащего у крыльца и заламывающего руки, умоляющего пустить погреться. А ведь ночи становились довольно прохладными.

Переоделась в ночную рубашку, умылась и легла в кровать, начиная прислушиваться — раздастся ли осторожный стук внизу.

Через время приоткрыло окно, впуская звуки с улицы, но кроме уханья сов и далеких лягушачьих песен ничего не разобрала. Полежав еще немного, села. И все же не удержалась, отодвинула занавеску, испытывая уже досаду, почему никто из оставшихся внизу сестер не впустил в дом мастера Сетиса, одиноко стоявшего у ворот. Он уже облокотился затылком о доски и, казалось, смотрел в небо.