Маска, я тебя знаю.

Подвезти можешь, а вот дровеняку свою держи сам. Странный мужик коротко хмыкает и с силой отталкивается от берега.

Журчит вода. Клочья тумана ластятся к бортам, мерно вздымается и опускается весло. Кажется, что утлая долблёнка просто мчится по воде, но берег всё не появлялся.

– Не бойся, – гудит мужик, – лодка крепкая, не потонем.

Не потонет она… Судя по всему, этой лодке лет сто, а может и поболе. И где же берег?

– А это как я решу, – словно отвечая на невысказанные мысли буркнул лодочник, – ну или если второе весло возьмёшь и подсобишь.

Трясёт головой сбрасывая капюшон. Худое измождённое лицо, клочковатые усы и борода, и глаза, горящие лихорадочным огнём. Такого можно и испугаться. Но главное, далось ему это весло мне всунуть. Нет уж, дудки, взялся везти – вези.

– Умная, да!? – Лихорадочный шёпот заполняет мир. – Мне на берег надо, у меня жена помирает. Я, я виноват! Теперь знаю! Мне бы прощения попросить, а я… Теперь понял, теперь знаю! А уйти не могу. А ведь она здесь, рядом деревня моя. Лукошкино.

Мне туда надо, а не могу! А как прощенья просить, когда меня к ней не пускают? Помоги!

Лукошкино. Было такое село, точно, было. Да его ещё до революции порушили. Только кладбище старое да церквушка остались. И что интересно, место это не любят у нас. Место не любят, а хоронить только сюда и едут. Со всей округи. Да и церковь эта стоит себе. Всё пережила. И три революции, и Гражданскую, и Великую Отечественную, даже перестройка и лихие девяностые её не задели. И что этому там нужно. Ох, что-то здесь нечисто.

А ведь так просит, что рука сама к его веслу тянется. Нет уж, обойдётся. Ну вот как ему помочь? Ведь говорит, что осознал… И правда, как он будет прощения просить, если он тут, а жена там… Что-то мне всё это не очень нравится. А вот если подозрения мои верны, то догадываюсь как ему помочь. Только соглашаться на такое нельзя…

Лодка утыкается в противоположный берег. Туман словно втягивается в воду открывая ярко залитое солнцем поле. А в спину смотрят безнадёжным взглядом.

Кроссовки ступают на влажный утрамбованный песок, оборачиваюсь чтобы попрощаться, и тут какая-то тварь хватает меня и тащит куда-то. Затылок холодит что-то металлическое – ствол, догадываюсь я. Вокруг раздаётся громкий топот множества ног в тяжелой обуви. Мерзкий голос орёт:

– Менты поганые! Дайте уйти, а то будете её мозги по берегу собирать!..

Шаги приближаются, но стрельбы нет, только слышится отборный мат.

Вот уж не везёт так не везёт – из огня да в полымя.