Зелёная дверь

Поппи и не помнит, зачем они заходили в гости, да еще и в такой холодный день. Обычно возвращались другой дорогой, которую и дорогой сложно назвать. Две коричневые полоски, придавленная по центру и раскинутая по бокам высокая трава. С одной стороны – старое кладбище и подлесок, с другой – гудящие линии электропередач, пасущиеся за забором-сеткой. Огромное пространство растянутое на километр (если не больше). Весной и осенью пройти этот участок довольно сложно, из-за талого снега или разбухшей земли. Зимой же редко кто ходил этим путем, ноги утопали в бугристом снеге.

Поппи злилась и кусала ветер. Клацала зубами на каждый новый шквал. Фигура отца никак не закрывала от холода. Он лишь оборачивался время от времени, но не останавливался. Посмеивался над звериной беспомощностью, хотя и сам, очевидно, замерз не меньше. Иногда отец сильно дергал веревку санок, чтобы Поппи не заснула, да и проверить в очередной раз, есть ли вообще кто на санках.

Еще одно крошечное воспоминание – маленькая Поппи вернулась домой со школы.

Протопала около двух километров пешком, зимой, в морозец. Устала, замерзла. А отец суетился вокруг. Включил мультфильмы на телевизоре (телевизионная антенна имела хороший сигнал только в морозные дни или рано утром), пожарил пару яиц (Поппи ела только желток, игнорируя невкусный белок, за что отец мог и поругать) и налил сильно сладкий чай. Чайник вскипятил на печке.

Поппи мало помнила отца таким. Таким, которого хотелось бы назвать «папой». С годами начало казаться, что все эти воспоминания – ложные – они из какой-то другой, чужой жизни.

Потому что это не мог быть один и тот же человек.

От непрошенных воспоминаний выступили слезы. Не удержавшись, несколько слезинок капнуло прямиком в мясорубку. Поппи лишь плотно прижала ладонь ко рту в попытке спрятать всхлипывания. Детская привычка оказалась как нельзя кстати.

– Раймонд ведь тоже был человеком, – как ни в чем не бывало, продолжил ученый, словно никакой затянувшейся паузы и не было. – Он тоже попал сюда случайно.

Еще ребенком. Но, насколько я знаю, у него был билет. А если есть билет, то путь только один…

Старик неопределенно взмахнул рукой, внимательно всматриваясь в напуганную Поппи, которая теперь стояла спиной к мясорубке, уперев руки в стол позади себя.

– Но он соскочил с поезда. И остался жив. Нужно благодарить всех местных лекарей, они выходили мальчика. Другие не выживают. Прецеденты были.

Мужчина легко поднялся со своего места и приблизился к Поппи.