Оборотни Владивостока. Верность волка

Отправила сообщение, которое он прочитал ближе к вечеру и бросил своё лаконичное: «Жду». Как всегда односложный, если дело касалось «смс-сообщений».

Деметрий стянул меня с верхней полки и усадил напротив, вынудив оккупировать спальное пространство своего брата, опять куда-то ушедшего. Взяв мои руки в свои, тот, от чьего присутствия сбивалось дыхание, большими пальцами нежно погладил тыльные стороны моих ладоней.

— Ты такая красивая, Юрэй, — бархатным голосом пустил мурашки по коже. — Всё ещё против? — прикосновение сильных пальцев приятно расслабляло.

Я растеряно смотрела на него. Он впервые вот так открыто высказался. Наши чувства оказались настолько схожими, полноценными и сильными, что глупо отрицать взаимность, притягивающую нас друг к другу. Всем сердцем хотела ответить, обнять, поцеловать, но что-то меня сдерживало крепче цепей, не позволяя ринуться в любовь с головой.

— Проблемы, — напомнила ему его же отсылку.

Его пальцы на моих руках напряглись.

— Проблемы, — повторил глухо. — Мы, правда, должны обстоятельно поговорить. Ты простой человек. Сильно сомневаюсь, что знаешь о Федоте то, что известно нам с Демидом. Прежде, чем я подниму эту тему, нам необходимо согласие твоего дяди. Решим всё на месте, — подвёл итог.

Только когда мы добрались до дома, разразился настоящий ад. Нас окружили люди в масках и камуфляже с оружием наперевес, в боковой сумке двоих из них я увидела какие-то дротики с лекарством.

За пару мгновений привычный мир рухнул, а известная реальность обрушилась в пропасть. На моих глазах Деметрий обратился в крупного волка, а у Демида появились огромные кожистые крылья. Первый защищал меня, вгрызаясь зубами в любого, кто приближался, а второй словами манипулировал теми людьми, которых каким-то образом брал под контроль и направлял против своих же. Дикость всего происходящего вселяла ужас, приморозивший к месту около высокой сосны.

— Юрэй! — рык дяди раздался над самым ухом. Я вздрогнула, обернулась и кинулась к нему. Он прижал меня крепко к своей тяжело вздымающейся груди, зарывшись пятернёй в мои волосы. Но почти сразу отстранил, кивнув в сторону тайги. — Они задавят числом. Уходи! Слышишь, малыш? — с силой сжал плечо, развернул и толкнул в спину. — Не оглядывайся. Быстро! Не позорь мои седины!

— Ты не седой, — возразила сквозь слёзы.