До крови

До крови

Евгений Шиков

До крови

8

Мелле исполнилось четырнадцать в тот самый день, когда Рорри побежал за Чи во время костра. У Чи был красивый зад и ровное лицо, почти не тронутое детскими проблемами, а Рорри был сложен, как молодой заяц. Он бегал за Чи туда-сюда под общие крики и смех, среди тьмы и всполохов, в которых мелькали ночные мотыльки. От движения в волосах у Чи мелькали три красных ленты, и все вокруг знали, что эти ленты и волосы, в которые они вплетены намокнут от росы не позже Солнестоя.

- Рорри её что, догнать не может? – Паск смотрел своим тупым взглядом сквозь костёр на бегающего парня. – Она ж и не убегает почти.

- Если бы хотел, то давно бы поймал, - Мелла была зла теперь и на Паска. Вечно он не вовремя говорит свои дурости. – Ты бы-то, наверное, сразу бы её повалил и прямо здесь с ней на росу лёг, да?

- Нет здесь росы, - сказал Паск. – Пыльно, и пепел… ещё и натоптано.

- Вот и молчи тогда.

- Да и убегала бы она тогда быстрее, если бы от меня… - Паск выдернул перо дикороса из земли, почистил и засунул белую луковицу в рот.

Мелла покосилось на него, потом улыбнулась.

- Это да, от тебя любая взвоет и в лес давиться убежит.

- Тебе ведь сегодня в девки, да? - спросил вдруг Паск. Он не повернулся к ней, не перестал жевать луковицу – просто спросил и продолжил пялиться сквозь костёр.

Мелла никому не говорила, что ей четырнадцать, да и никто бы и не стал слушать. Но Паск всегда всё знал.

- Ну да, - сказала она.

- Ты не вышла побегать с Рорри. – сказал Паск. – Значит, крови так и нет?

Мелла встала, плюнула ему на спину и, подобрав юбки, побрела к деревне.

Паск нашарил в земле ещё одну стрелку дикороса и сунул меж зубов. Он любил лук.

- Как будто кровь это что-то хорошее, - сказал он уже сам себе. – Как будто хорошо, когда она течёт.

7

Крови не было и всю следующую неделю. Мелла по вечерам перебирала красные ленты и слушала, как под окнами носятся молодые парни и девушки, то в сторону Костра, то обратно.

Басо был спокойным, рассудительным и всегда поступал как надо. Мелла ненавидела своего отчима всей душой. У него была тысяча причин объяснить, почему то или иное – дурно, а вот это – наоборот, верно.