Слеза дождя

После этого пантера вновь вернулась к своему наблюдательному месту и уселась у стенки, а верховный колдун, вдруг вспомнил про магию.

С закрытыми глазами Виль видела, как из его рук вылетело три заклинания. Первое на несколько мгновений сковало Никклафа, второе отбросило от кресла ее помощника, а третье – перенесло колдуна ближе к Вилентине и установило вокруг них мощный защитный контур.

— Теперь тебе ни за что до нас не добраться! А мы, с моей невестой, пока покинем дворец. – заявил он, недобро усмехаясь и начал плести новое заклинание.

— Может быть, тебе стоит покинуть его в одиночестве?

Вместо одного из окон на мгновение появилась звездная темнота и в зале возник эльф.

— Акастик! – радостно воскликнула Виль.

— Ты—ы—ы?! – выпучил глаза ее «жених».

— Ты всё—таки выбрал время прийти! – продолжала радоваться ведьма, увидев эльфа.

— Точно, как и обещал, как только немного освободился. – он отвесил Вале почти незримый поклон и повернулся к Хамамелису. – Мы вычислили и рассчитали твое заклинание.

Как видишь, мы свободны. – он свободной походкой прошёл в центр зала, становясь рядом с Никклафом. – Ты купил себе бессмертие, ценой наших остановившихся жизней. Теперь же, как только кто—нибудь из нас тебя коснется, ты сдохнешь. Ведь так?

— Ты не сможешь даже подойти ко мне! – с усмешкой проговорил верховный колдун, подливая в защитный контур энергии.

— Неужели ты думаешь, что, находясь несколько веков в полной неподвижности, я хотел этого – коснуться тебя? – усмехнулся Акастик.

– Поверь мне, есть куда более простые и эффективные способы.

До этого спокойно стоящий эльф, одним неуловимым движением достал откуда—то уже заряженный лук (или зарядил по ходу дела?) и выпустил колдуну в грудь стрелу. Стрела блеснула зеленоватым светом и легко прошла сквозь защиту колдуна.

— Глупец! – чуть не брызжа слюной, фыркнул Хамамелис, лишь мельком взглянув на рану. – Меня не убьет твоя стрела, будь она даже трижды отравлена! Меня не убьют даже сотни стрел!

— Обычных, да.

– спокойно возразил Акастик. – Но одна, с прикрепленным к ней маленьким кусочком моей плоти…

— Что—о—о?!!

Колдун ошарашено посмотрел на свои руки, которые прямо на глазах стремительно старели, сморщиваясь и дряхлея. Его ноги подкосились, губы задрожали, а глаза, налитые непримиримой злобой, начали вваливаться. Метаморфозы длились несколько минут. Последние минуты жизни колдуна Виль просто прикрыла глаза, чтобы в очередной раз не расставаться со вкусным обедом.