Хозяйка "Доброй феи" и последний из драконов

Тот же живот с такими, ммм, прямо вкусными кубиками, которые удалось-таки разглядеть леди Селани, оставив девушку в состоянии, близком к экстазу.

Ах, чтобы было с девушкой сейчас… Потому что Лайонард был совершенно обнажен. И был потрясающе прекрасен в своей наготе. От мужчины так и веяло первобытной мощью и силой.

Рваные тряпки, в которые превратился его приличный камзол и штаны еще в лаборатории, пришли в полную негодность и были свалены в кучу, вместе с остатками дареного халата.

Рядом валялся серый плащ, которому как-то удалось избежать этой участи.

 

-- Очень кстати, -- подумал лорд. -- Когда-нибудь я  должен же выбраться отсюда, и желательно не нагишом.

Однако это было еще не все. 

Потому что, когда лорд открыл глаза, они совершенно изменились.

О нет, это не был цвет растекшейся ртути, загадочно мерцающей серебром.

Глаза Лайонарда превратились в озера цвета темного аметиста, глубины  которых прорезал вертикальный серебряный зрачок. Лорд поморгал несколько раз, привыкая к новому зрению.

Потому что сейчас он видел вокруг себя вовсе не пещеру. Точнее, он не видел пещеры вообще.

Вокруг, сколько хватало глаз, а нынешних глаз мужчины хватало, пожалуй, на несколько километров, простиралось пространство, наполненное игрой маленьких блестящих шариков. В определенных местах этих шариков было больше, в других значительно меньше, а в каких-то они сливались в единое целое.  В других же их было почти не видно, настолько далеко те друг от друга находились.

И лорд понял, не умом своим, а чистой интуицией, что там, где больше шариков, там пространство становится плотнее, приобретая свойства твердого тела.

А где меньше, там оно становится менее плотным, газообразным, приобретая свойства газа или же текучим, приобретая свойства воды.

Мужчина неожиданно осознал, что вот с таким зрением, очевидно, куда как хорошо дракону. А вот если тот дракон находится еще в человеческом теле, то  тут гораздо сложнее.

Но не успела эта мысль до конца сформироваться, как глаза его сами собой закрылись.

Хорошо еще, что лорд так и лежал, не пытаясь подняться, иначе бы наверняка упал. Потому что голова вдруг резко закружилась. Глаза его, казалось, затопило совершенно невозможным жаром,который сменился натуральным арктическим холодом, и вдруг, сами же собой, открылись по новой.

Лорд лежал, и смотрел вверх. Теперь он ясно видел свод пещеры над головой, а, повернувшись, разглядел и стены.

Все было совершенно обычным, никаких тебе мерцающих шариков.