Танец алого и золотого

- Не мешает ли такая защита духовным практикам?

Я чуть дёргаю пальцем, но приведённый в здравое состояние разум не туманится гневом мгновенно.

- Осторожные шаги надёжнее широких, хоть кого-то и ведут к одной цели.

Светлые, как стекляшки, глаза мужчины белеют, и меня вдруг посещает мысль, что на самом деле он слеп.

- Глава школы Ван права, - соглашается старый мастер. – И всё же, вы без меча.

- Не в отсутствии ли действий есть добродетель? Не полезность ли в пустоте?

- Ваш учитель хорошо вас обучил.

Мы обмениваемся прощальным почтением, и чужой глава покидает зал. На сей раз, я убеждаюсь в собственном одиночестве, запечатываю все двери и падаю на колени только тогда, когда никто более не мельтешит близко.

Разумеется, наш разговор был вовсе не о погоде и не о мече. Все они, последователи других учений, обеспокоены появлений главы Сюэсэ Хоянь и последователя, и не доверяют им, как ураганному ветру, который не может даже волею судьбы совсем не причинить вреда. Меня попрекнули моей самоуверенностью, и переиначенные мною основы основ совершенствования были скорее насмешкой, чем обсуждением их правдивости, ведь мы оба прятали за красивыми речами речи правдивые, что неверно.

Упрятав записи в рукав, я выхожу из зала на лужайку, вдыхая запах ночи. Развеваются флаги, ноги сами приносят к тренировочному полю, а сердце охватывает тоска по духовному оружию. Тут – слышу характерный разрезающий воздух свист клинка.

- Ван Лилян-а, лови!

Тяжёлая рукоять легко ложится в руку. Это меч Чжао Цыяня.

Следуя зову сердца, я делаю несколько выпадов, прежде чем остановиться и спросить:

- Почему ты не в отведённых тебе покоях?

Чжао Цыянь насвистывает что-то весёленькое и оскорбляющее благородный слух, двумя тёмными омутами взирает на моё заострившееся лицо. В лунном свете пляшут тени, и везде мерещится то, чего нет.

- Разведываю все секреты школы Нинцзин, - он шутит и склоняется ко мне, вцепившись в своё запястье кистью у поясницы.

- Не льсти, - фыркаю я. – В Фаньжуне ты не выглядел впечатлённым.

- Правда, что ли? – он поражается и, не разгибаясь, сокращает расстояние между нами. – Разве я не впервые вижу вас с клинком?

Сначала подмигивает мне прямо перед главным дворцом под взором прочих глав-соучеников учителя, вылавливает в коридорах, а теперь притворяется, будто мы не встречались до сего дня.