Целительница его сердца

Подходя ближе, от его глаз ничего не укрылось: ни то, как моя кожа пошла мурашками от холода, ни то, как посинели пальчики на ногах, и даже стучавшие друг об дружку зубы… а особенно его привлекали мои мокрые пряди, падавшие на плечи и на грудь.

- Айрин Грейс! – со злостью вскрикнула Соба, притопнув ногой. – Почему вы не на занятиях?!

- Я… я… - у меня зуб на зуб не попадал. – я… заболела!

- Не врите! – отрезала Соба.

Куратор молча пожирал меня взглядом. Его широкие сильные ладони сложились в кулаки, а костяшки пальцев побелели.

Я сглотнула, проследив за действиями странного куратора.

- Вы заболели и не нашли ничего лучшего, как искупаться в ледяной воде, Айрин Грейс?! – взвизгнула Соба так, что я вздрогнула.

- Я… не виновата в том, что в общежитии нет горячего в…в…водоснабжения! – выкрикнула я трудное слово.

- Я отчислю вас! Понятно?! – Соба перешла на ультразвук, топая в негодовании теплыми ботиночками на каблуках.

От куратора не укрылись мои пальчики на ногах, посиневшие и поджавшиеся от холода в неудобных деревянных тапках.

- Хватит! – поднял он руку в знак того, чтобы истеричка Соба заткнулась.

Одним уверенным движением он снял с себя сюртук и набросил мне на плечи, укутывая целиком.

Сюртук был приятно тяжелым, хорошо пах дорогих мужским парфюмом, а главное… он был горячим, от него исходило тепло самого куратора!

Соба с обалдевшим выражением на лице смотрела на то, как куратор самолично согревает сиротку, и разве что глаза от удивления не протирала.

- Это твоя комната, Эрин? – обратился ко мне мужчина.

- Я Айрин! – пискнула я, кутаясь в сюртук куратора.

Соба глядела меня как на умалишенную. Кажется, по ее мнению, я не должна была перечить самому Дарку Омару Винтеру. Назови он меня хоть Эрин, хоть Дунькой из соседнего подъезда…

- Да, Айрин. – внезапно мягко согласился куратор. – Это ваша комната, мисс Грейс?

Вот так-то лучше.

- Разрешите войти? – склонил голову мужчина.

Я открыла перед Собой и Винтером дверь. Вроде ничего криминального у меня на кровати не лежало. Ритуальный нож и страшно опасная тыква покоились в кантибэге, разве что один единственный ботинок мог меня выдать, но и он валялся под кроватью.

Соба тут же начала пристально разглядывать нашу с Авой комнату, будто выискивая, к чему придраться.