Избранница Хозяина холмов

Слегка уняв лёгкую тревогу после мутного и весьма неприятного пробуждения, Атайр вновь задремал, чтобы утром вновь проснуться от знакомых уже ощущений, словно где-то поблизости горит, согревая, негасимый огонёк.

Он открыл глаза: Тавиана теперь совершенно точно была здесь. Она с ногами сидела в огромном резном кресле и явственно клевала носом над книгой, которую еле держала в слабеющих пальцах. Наконец девушка уронила голову на грудь, а увесистый фолиант кубарем скатился на пол. Глухой грохот вновь разбудил Тавиану.

— Доброе утро! — слегка вяло протянула она. — Я зашла к Финли спросить о вашем здоровье, ваше высочество. А он попросил меня посидеть с вами, пока ходит по срочному делу.

Она спустила босые ступни на пол и нашарила ими тонкие кожаные башмачки. Атайр невольно проследил за ними взглядом: удивительно завораживающее оказалось зрелище.

— Можно было попросить приглядеть за мной слугу, — глухо ответил он, отворачиваясь.

— Вам нужен покой. Так вы поправитесь гораздо быстрее, — назидательно проговорила вархасска, по-новому устраиваясь в кресле, шурша платьем и тихо зевая.

Эта странно уютная возня злила. Потому что Атайр отчётливо осознавал, что ему этого не хватало весь предыдущий день.

— Я вчера ездила в Гианмор, — слегка виновато проговорила Тавиана, наконец перестав ёрзать.

— Это ваше право, — бросил Атайр. — Мне надоело вас предостерегать.

Девушка озадаченно приподняла брови.

— Я рада, что кое-что вы тоже поняли, что не нужно меня воспитывать. Мне хватает отца.

— Прекрасно. Мы наконец пришли к согласию, — Атайр усмехнулся. — Вы можете идти. Думаю, я не умру, пока Финли нет.

— Это всё, что вы хотите мне сказать? — голос вархасски заметно дрогнул.

— Думаю, да. Уходите. И прошу вас больше не утруждать себя тем, чтобы навещать меня.

Тавиана почти подскочила с места.

— Да что с вами?!

Волна её обиды захлестнула Атайра с головой.

— Ниэннах, я не хочу, чтобы моё временное недомогание ставило перед вами необходимость делать то, чего вы делать не хотите.

Девушка тихо фыркнула и, подняв с пола книгу, прошествовала мимо постели Атайра, не сказав больше ни слова. В горле осела нехорошая горечь. Словно пришлось проглотить самое мерзкое снадобье на свете.