Избранница Хозяина холмов

Может быть, всё же стоит потерпеть? Вряд ли вот эта небольшая простынка в руках его торопливого высочества сумеет хорошо меня прикрыть. Нет у меня к ней доверия. Как и к принцу, взгляд которого чем больше скользил по мне, тем становился темнее.

— Наденете мою рубашку и тунику. — Атайр взмахнул тканиной, указывая куда-то себе за спину.

А самого его, похоже, ощутимая утренняя прохлада совсем не беспокоила — и это после окунания в почти ледяное, явно напитанное родниками озеро! Он уже почти обсох и даже гусиной кожей не покрылся.

— Лучше вернуться! — настояла я, понемногу отползая по дну от напирающего на меня принца.

Он так смотрел, словно сейчас силой начнёт пеленать.

И я, похоже, не ошиблась.

— Возвращаться нельзя! — возразил он. — Мы уже почти в святилище. И Мхадах устроил всё это не просто так. Нам нужно пройти этот путь до конца. Но я не хотел бы, чтобы после вы слегли с лихорадкой на неделю.

Он присел передо мной на корточки, совершенно уверенно чувствуя себя в чуть покачивающейся лодке, которая, похоже, совсем замерла на месте.

— Я укроюсь шкурами. Вот, — я демонстративно выдернула одну из-под себя, — дотерплю до возвращения в Сеох.

И тут же, словно насмехаясь, прохладный ручеёк стёк с волос по моей спине. Пришлось отжать их ещё раз.

— Раздевайтесь, я сказал! — совсем взбеленился Атайр.

И вдруг с совершенно возмутительной уверенностью дёрнул шнуровку у меня на груди. Та сразу ослабла.

— Я сама! — пришлось оттолкнуть его руки. — Вы лучше гребите! И укройтесь уже тоже. А то ещё неизвестно, кто с лихорадкой лежать будет!

Я отобрала у него полотенце. Атайр самодовольно хмыкнул и, вернувшись на своё место, вновь взялся за вёсла, которые, к счастью, не вылетели из уключин. И как прикажете переодеваться — да ещё и так, чтобы Атайр не увидел ничего лишнего?

А отвернуться он никак не мог: приходилось грести.

— Давайте подержу!

Он растянул тканину в стороны, прикрывая меня и освобождая мне руки, а сам демонстративно отвернулся в сторону.

— Нас не отнесёт далеко от острова? — пытаясь скрыть за болтовнёй страшное смущение, заговорила я, сдирая с себя мокрые тряпки. — В тумане ничего не видно. Может, мы уже назад плывём.