Избранница Хозяина холмов

Устал под вечер — непременно в постели с другой. Даже когда осыпает вниманием и подарками, вы умудряетесь повернуть всё так, что причина всё равно оказывается в какой-то призрачной сопернице.

— Мне казалось, так чаще всего и бывает. — Я пожала плечами, стараясь сохранить невозмутимый вид.

Хоть щёки и кончики ушей уже угрожающе потеплели.

— А вам не приходило в голову, ниэннах, что мне просто не нужны ни ваша любовь, ни ваше понимание?

— Всем нужны любовь и понимание. — Я внимательнее вгляделась в лицо принца. — Даже если кто-то говорит, что это не так.

А вы, по-моему, часто говорите не то, что думаете.

Плотная лента тумана медленно перетекла через борта нашей лодки, на несколько мгновений разделив нас. Я перестала видеть лицо Атайра, а когда он вновь появился передо мной, то искать на нём хоть какие-то ответы было уже поздно.

— Какая разница? — хмыкнул принц, чуть сильнее, чем нужно, шлёпнув вёслами по воде. — Просто примите, что между нами приемлема только такая вот чудесная неприязнь. Это правильно: нас слишком многое разделяет.

Остальное лишнее. И не надо меня понимать. Просто тешьтесь собственной значимостью оттого, что Харелт дозволил вам принять участие в спасении моей сестры.

— Но я и правда могу ей помочь!

— Смотрите, как бы после этого не пришлось помогать вам.

— Так расскажите мне! — потребовала я, потеряв последнее терпение. — Расскажите, чего от вас ждать! Научите, чего опасаться там, в Сиде, если вы знаете о том лучше многих. Даже, может, лучше Харелта.

Глаза Атайра опасно сощурились: моя смелость явно не пришлась ему по нраву.

Но я сейчас так отчётливо понимала, что он — тот самый Охотник, о котором говорил Эх-ушге, а значит, ему точно есть что мне рассказать. Но его молчание только усиливало моё желание стрясти с него хоть какие-то ответы.

И, уже собравшись продолжить расспросы, я резко передумала, когда показалось, что по дну лодки что-то шаркнуло. Коряга? Проплывающая мимо ветка? Я вцепилась в борта, озираясь, а затем посмотрела на принца.

— Говорите тише, — тот, кажется, тоже насторожился, — иначе вашему звонкому голоску прибежит поучиться даже баньши.

— Прекратите! — прошипела я.

И тут лодку вновь качнуло чуть сильнее, хоть озеро оставалось таким же спокойным и гладким.

— Мхадах, — вздохнул Атайр, подняв вёсла над водой.

— Что? Это ругательство такое?

— В этом озере живёт Мхадах. Люди считают его стражем между миром людей и миром богов, ход в который приоткрывается в святилище. Обычно он не показывается.