Оборотни Оренбурга. Мой влюблённый зверь

— Прикройся! — зло прошипела, воочию наблюдая то, что до этого упиралось мне в ягодицы сквозь тонкую ткань пижамных шортиков. Почувствовала, что покраснела до корней волос, и вылетела из комнаты.

Где-то у тёти Тани лежали мужские вещи, оставшиеся ей по наследству от нескольких ухажёров. Всё ещё злясь, полезла искать, во что нарядить моего незваного гостя.

— Малая, ну не злись, — услышала я его примирительный тон.

Макс стоял в дверях комнаты тёти, обёрнутый одеялом как тогой.

— Ты сейчас оденешься и свалишь отсюда, понял? — зло выкрикнула я.

К горлу снова подступил ком обиды, сожаления и страха. Потому что поняла, кто он, этот нахальный красавчик, но не хотела в это верить.

Глава одиннадцатая

Виолетта

Сейчас он уедет, и я вернусь к прежней жизни. Вечером позвоню Светке, пусть приедет. Вдвоём не так страшно. Надо ей всё рассказать. Она факультатив по психиатрии посещает. Может, посоветует какие-нибудь препараты от таких галлюцинаций. Ведь то, что я вчера видела, не могло быть правдой.

Приняв решение, я выудила из запасов тёти Тани какие-то бесформенные треники и такую же видавшую виды футболку. Для этого мне пришлось влезть на верхнюю полку шкафа, подставив стул. Вытаскивая футболку, я со злости, слишком сильно дёрнула вещь и, не удержав равновесия, начала падать на спину.

«Ну, привет, сотрясение и перелом», — только успела мелькнуть мысль, потому что за спиной стояла тумбочка, на которую я как раз и приложилась бы.

Если бы меня не поймал в воздухе Макс. Как он успел в долю секунды преодолеть расстояние в три метра, я не поняла. Поняла только, что Макс прижал меня к себе и нюхает волосы на макушке. По телу разлилась непонятная тёплая волна. Стало до безобразия уютно. Комфортно и безопасно. Совершенно не хотелось, чтобы он отпускал меня. Но я максимально грозно, как могла, посмотрела на него.

— Поставь меня уже, — прошипела я.

— А если нет? — хохотнул этот нахал.

— То ты поедешь прямо так. Голышом, — огрызнулась я, не удержавшись, показала ему язык.

В его глазах плескалась насмешка. Он аккуратно поставил меня на пол и, приблизившись к моему лицу, прошептал, опаляя кожу своим дыханием:

— Не надо меня дразнить, малая.

От возмущения я открыла было рот, закрыла, не зная, что ответить.

— Ты… Да ты… придурок! — огрызнулась я. — Я его тут всю ночь спасаю.